Чернов Виктор Михайлович — Краткие биографии. Чернов виктор михайлович – биография

Виктор Михайлович Чернов

Чернов Виктор Михайлович — Краткие биографии. Чернов виктор михайлович - биография

Виктор Михайлович Чернов родился 25 ноября (7 декабря) 1873 года в волжском городе Хвалынске, одном из уездных центров Саратовской губернии. В 9 лет в 1882 году отец Чернова Михаил Николаевич определяет сына в Саратовскую гимназию. Затем, в старших классах он перевелся в дерптскую гимназию, которую окончил в 1892 году.

Продолжением образования стал юридический факультет Московского университета. Там он вступил в Союз московских объединенных землячеств. Это было студенческое объединение университета, целью которого была финансовая поддержка его членов. Так было до 1890-х годов.

А уже после деятельность Союза стала обретать вполне «противоправительственные формы. Из-за связей с петербургской «Группой народовольцев» и зарождавшейся партией «Народного права» Виктора и его брата Владимира арестовали в 1884 году.

Чернов оказался в Петербурге в Петропавловской крепости, и только благодаря ходатайству отца сумел перевестись в Дом предварительного заключения. Через три месяца, под залог 1 000 рублей, на поруки отца был освобожден.

Дальше в его жизни следует 4 года проживания в Тамбове. Здесь же он встречает первую жену Анастасию Слетову. В Тамбове Чернов находился под надзором полиции и не имел права уезжать в крупные города. Ему приходилось давать частные уроки, но потом он стал подрабатывать в отделе «Тамбовских губернских ведомостей».

Вплоть до своего отъезда из города он числился земским канцелярским служащим «по вольному найму». Через некоторое время он становится признанным лидером формировавшегося неонароднического течения, представленного целой сетью кружков. Тогда же стали устанавливаться связи с крестьянством.

Чернов оформил первую в России тайную революционную крестьянскую организацию, которая сложилась в селе Павлодар. Это означало, что в крестьянстве имеется солидная социальная база, на которую революционеры могут надежно опереться.

Публицистическая деятельность Чернова проходила в журнале «Вопросы философии и психологии», «Русском богатстве». Тем временем в декабре 1898 года с него сняли гласный полицейский надзор.

А уже в марте следующего года он получил разрешение в полицейском управление на выезд за пределы империи.

 Его первая эмиграция длилась шесть с половиной лет. Он побывал в Цюрихе, Берне, Париже, где общался с российскими эмигрантами-революционерами. Именно в столице Франции было решено образовать Аграрно-социалистическую лигу, руководящую роль в которой стал играть Виктор Михайлович. Она продолжала действовать до 1903 года, когда смогла органически влиться в партию социалистов-революционеров.

В России тем временем шел процесс консолидации народнических групп и организаций. В итоге в 1901г они фактически объединились. Название новая партия получила следующее – «партия социалистов-революционеров». Непосредственное участие в этом процессе, естественно, принимал и Чернов. Тогда он возглавил издание «Революционная Россия».

Эта деятельность окончательно закрепило за ним роль теоретика и идеолога эсерства. Накануне первой русской революции партия социалистов-революционеров набирала обороты.

Партия имела и боевую организацию, которая прославилась после убийства министра внутренних дел В.К. Плеве в 1904 году.

В 1904-1905г Чернов активно участвовал на европейских конференциях в качестве лидера ПСР (партия социалистов-революционеров).

В Россию Чернов вернулся во время революции. Он приехал в Петербург и оказался на нелегальном положение. На небольшой промежуток времени ему удалось открыть газету «Сын отечества», которая стала первым легальным изданием эсеров.

Но уже вскоре по распоряжению правительство издание закрыли.

Но на этом он не остановился и принял участие в издании огромного количества газет, таких как: «Голос», «Дело народа», «Мысль», «Народный вестник», «Земля», «Народный голос», «Партийные известия», «Труд», «Знамя труда».

Пик популярности Чернова во время первой революции пришелся на время работы I съезда ПСР (конец декабря 1905 года – начало января 1906 года), на котором он играл исключительную роль, будучи основным докладчиком и автором почти всех резолюций съезда.

Он пользовался высоким авторитетом среди эсеров. Об этом говорят результаты ания при выборах ЦК. Он получил 46 против 64. Но все таки ему не удалось помешать расколу в партии, когда от нее отделились правая группа «Русского богатства» во главе с А.В.

Пешехоновым и крайне левая группа эсеров-максималистов.

Вначале Чернов призывал к бойкоту выборов в первую Государственную думу, но уже на втором съезде партии понял ошибочность своего решения. И в 1907 года эсеры получили 37 депутатских мандатов.

В результате провала первой революции многие видные деятели эсеровского движения подверглись арестам и ссылке. Тогда Чернов уезжает в Финляндию, несмотря на не увенчавшиеся успехом попытки полиции его арестовать.

Так началась его вторая эмиграция, длившаяся девять лет.

Ослаблению партии способствовала аграрная реформа Столыпина, а также разоблачение руководителя Боевой организации и члена ЦК ПСР Евно Азефа, являвшегося долгие годы тайным агентом царской охранки.

Именно из-за предательства Азефа Чернов покинул партию. После этого он занимался работой в газете «Знамя труда», а также журналом «Социалист-революционер». В 1911 Чернов уезжает в Италию.

Позже он сотрудничал в «Современнике», благодаря своему другу Горькому.

Уже в июле 1911 он стал одним из редакторов «Современника», а само издание стало ближе к эсеровским позициям. Но уже осенью из-за разногласий в редакции он покинул «Современник» и вместе с Горьким он открыл новый журнал «Заветов». С началом Первой мировой войны журнал был закрыт, а Чернов снова переключился на дела революционные. Из Италии Чернов перебрался во Францию.

Узнав о Февральской революции, Чернов рвался в Россию, и удалось ему вернуться в апреле 1917 года. Он был торжественно встречен в Петрограде представителями Совета, членами эсеровской партии, солдатами гарнизона, рабочими фабрик и заводов.

Он был избран членом Исполкома и товарищем председателя Петроградского Совета, товарищем председателя ВЦИК и почетным председателем ЦИК Совета крестьянских депутатов, на III съезде партии (май-июнь 1917 года) вновь вошел в состав ЦК и редакцию газеты «Дело народа».

В мае Чернов стал министром земледелия во временном правительстве. Также он стал членом Главного земельного комитета, на который была возложена задача подготовки земельной реформы. Из множество законопроектов Чернова воплотились в жизнь только два: о запрещении земельных сделок и о прекращении работ столыпинских землеустроительных комиссий.

В августе 1917 года В.М. Чернов по собственной инициативе вышел из состава правительства. Его партия получила абсолютное большинство на учредительном собрании, а он стал председателем.

5 января оно было открыто, но уже 6 января оно было разогнано большевиками, после чего Чернов призвал к активной борьбе с большевизмом.

После этого Виктор Михайлович два с половиной года находился на нелегальном положении, скрываясь от большевиков и правительства Колчака.

После долгих скитаний, ареста и освобождения он уже окончательно эмигрировал за рубеж в 1920-ом.

Чернов переехал в Эстонию, где продолжал борьбу с большевизмом в основном при помощи издания журнала «Революционная Россия».

В 1922-ом он с семьей перебирается в Берлин, где продолжает выпускать свой журнал. В 1920-ых  Виктор Михайлович объездил почти всю Европу, Северную Америку, а также побывал в Палестине.

Перебравшись в Прагу, возглавил социально-политический отдел Института изучения России и занял должность профессора по кафедре социологии и социальной политики в Украинском социологическом институте, где ему была присуждена степень доктора социологических наук. За несколько лет до Второй мировой войны Чернов находился во Франции.

Он покинул Париж за два дня до оккупации немецкими войсками. С выездом из Франции возникли серьезные проблемы и он сумел на пароходе из Португалии отправиться в США только в апреле 1941-го. Там он остановился в Нью-Йорке, где стал выпускать журнал «За свободу», который освещал события внутри России и на фронте. 15 апреля 1952-го Чернов умер, не дожив несколько месяцев до своего 80-летия.

Источник: https://ote4estvo.ru/lichnosti-xx/221-viktor-mixajlovich-chernov.html

Книга о вожде эсеров

Чернов Виктор Михайлович — Краткие биографии. Чернов виктор михайлович - биография

Сергей Исаков

В. М. Чернов: человек и политик. Материалы к биографии / Сост., автор биографического очерка, библиографических указателей и комментариев А. П. Новиков. – Саратов: Изд-во “Аквариус”, 2004. – 318 с.

Специалистам по истории России имя Виктора Михайловича Чернова, главного теоретика и вождя партии эсеров, конечно, хорошо известно.

Но для широкого круга читателей, даже для очень образованных и интеллигентных людей, получивших среднее и высшее образование в советскую эпоху, это имя ничего не говорит или говорит очень мало: враг большевиков, которого резко критиковал Ленин, – вот, пожалуй, и всё, что о нем знают.

Нам даже как-то трудно себе представить, что в 1917 году имя В. М. Чернова было более известно и несравнимо более популярно, чем имя В. И. Ульянова-Ленина. На выборах в российское Учредительное собрание, проходивших в конце 1917 г.

, когда власть уже находилась в руках большевиков, возглавляемая Черновым партия эсеров получила 59 процентов избирателей, в то время как большевики только 25 процентов. Именно В. М. Чернов был избран председателем Учредительного собрания – русского парламента, разогнанного большевиками после первого же его заседания 6—7 января 1918 г.

Исследование биографии и творческого наследия В. М. Чернова российскими историками, в сущности, началось только в 1990-е гг.

За последние годы вышло в свет несколько монографий и много статей, посвященных вождю партии эсеров, причем они появлялись не только в Москве, но и в российской “глубинке”, в частности в Саратове, научном центре с давними традициями в деле изучения русской общественно-политической мысли.

В рецензируемой книге, подготовленной А. П. Новиковым, предпринята еще одна попытка осветить многогранную деятельность В. М. Чернова, раскрыть неизвестные страницы в его биографии, причем она особенно важна потому, что главное внимание в книге уделено первоисточникам.

Книга состоит из четырех разделов. В первом дается биографический очерк В. М. Чернова, в котором прослеживаются основные вехи его жизни и деятельности.

В очерке, как и в следующих разделах, широко использованы архивные источники из российских и из американских архивохранилищ (прежде всего из архива Гуверовского института войны, революции и мира в Стенфорде, США). Есть одна ссылка на Государственный архив Эстонии.

Для нас, конечно, особый интерес представляют страницы, посвященные связям Чернова с Эстонией. Вождь эсеров был весьма тесно связан с Эстонией. В молодости, в 1891-92 гг.

, Чернов учился в Дерптской (Тартуской) гимназии, окончил ее, принимал деятельное участие в нелегальных кружках местной молодежи. Среди его школьных товарищей был в будущем виднейший эстонский общественный и политический деятель Яан Тыниссон.

Связующим Чернова с Эстонией звеном позже стала и его супруга – эстонка Ида Самойловна Пыдер-Сырмус. Воспитанница Пушкинской гимназии в Тарту, активная участница революционного движения начала XX в., по первому браку жена знаменитого эстонского скрипача и революционера Эд.

Сырмуса Ида Самойловна в 1916 г. в Париже стала супругой В. М. Чернова и оставалась верной спутницей Виктора Михайловича до конца его жизни. Современники очень высоко отзывались о ней.

После разгона Учредительного собрания Чернов вынужден был перейти на нелегальное положение. В сентябре 1920 г. по решению ЦК партии эсеров он эмигрировал.

По эстонскому паспорту на имя Бориса Сергеева Чернов через Финляндию приехал в Эстонию, где и обосновался почти на полтора года, проживая полулегально в Тарту и Таллинне и активно занимаясь политической и журнальной деятельностью, прежде всего по объединению эсеровских групп за границей и налаживанию их связей с эсерами в Советской России. Чернов поддерживал тесные контакты с эстонскими деятелями, в особенности с бывшими эсерами и с социалистами. Они оказывали постоянную поддержку Чернову. Даже переписка Чернова частично велась по адресу Л. Кестер, деятельницы Социалистической рабочей партии Эстонии. В начале 1921 г. Чернов неофициально встречался с главой эстонского правительства А. Пийпом.

В рецензируемом издании сравнительно мало говорится обо всем этом, но это не упрек автору книги: он и не обязан был в сравнительно краткой биографии подробно рассказывать о связях вождя эсеров с Эстонией. Это, скорее, упрек нашим эстонским историкам, до сих пор не проявлявшим никакого интереса к теме “В. М.

Чернов и Эстония”, хотя эта тема очень интересна и, как принято говорить, перспективна в ряде аспектов.

В ней еще очень много неизученного, неясного, даже загадочного: эстонские власти были прекрасно осведомлены о том, что Чернов проживает в Эстонии, но, не желая обострять отношений с Советской Россией, делали вид, что этого не знают…

Во втором разделе – “Из эпистолярного наследия В. М. Чернова” – публикуется 14 писем вождя эсеров. Это удачно составленная подборка из обширного эпистолярного наследия Чернова, включающая письма к В. И. Ленину, И. В. Сталину, членам английской профсоюзной делегации, к соратникам по партии, по социалистическому движению. Десять писем из 14 публикуются впервые.

Письма важны для реконструкции воззрений В. М. Чернова на важнейшие общественно-политические и социальные проблемы мировой жизни 1920—1940-х гг. и для характеристики его личности.

В письмах мы находим поразительную смесь очень верных и тонких наблюдений, порою пророческого предвидения грядущих событий с крайне наивными размышлениями идеалиста-демократа (последовательным демократом Чернов оставался всегда). Все это особенно бросается в глаза в письме Чернова Сталину 1942 г.

, где Чернов упрашивает вождя народов в интересах борьбы с немцами объявить амнистию и выпустить на свободу всех политических заключенных в СССР.

В то же время в этом письме содержится точная и верная характеристика обстановки в Европе перед 1941 годом, в период заключения пресловутого договора Молотова-Риббентропа, где, между прочим, дается и оценка советской оккупации стран Прибалтики: “И вот лилась финская и русская кровь, шла комедия добровольной советизации оккупированных земель Эстонии, Латвии и Литвы…” (стр. 137). Кстати, в том же письме Чернов просил Сталина не только о русских зэках, но и о репрессированных жителях стран Балтии: “И тысячу раз справедливо то же самое (амнистия, восстановление в правах – С. И.) и по отношению к депортированным из пострадавших от нашей оккупации соседних малых стран” (стр. 140).

В третьей части – “В. М. Чернов глазами друзей и соратников” – представлены материалы мемуарного характера, посвященные В. М. Чернову и воссоздающие его облик, каким он представлялся современникам (И. Г. Церетели, Н. С. Русанов, М. В. Вишняк, Б. И. Николаевский, Р. А. Абрамович и др.).

В этих материалах, как правило, дается не только характеристика его личности, но и оценка его деятельности.

Порою мы встречаем попытки показать место и значение идейных исканий Чернова как в плане истории русского освободительного движения, так в отдельных случаях и для мировой общественно-политической и социологической мысли.

Главную заслугу В. М. Чернова современники видели в своеобразной европеизации им русского народничества, в обновлении его опытом международного социализма. Но вот что любопытно. В свое время В.И. Ленин и вслед за ним большевистские историки и философы упрекали Чернова – и, как будто, не без оснований – в эклектизме.

Теперь же, когда мы рассматриваем труды Чернова с позиций людей XXI века, этот “эклектизм” идеолога эсеров представляется чем-то другим – поиском им нового целостного социалистического мировоззрения, в котором был бы учтен печальный опыт XX столетия. “Перечитывая теперь его работы, – отмечал Б. И.

Николаевский, – становится ясным, что перед ним уже давно маячила много более заманчивая, много более далекая перспектива: он мечтал о построении новой, внутренне целостной концепции социализма, в которой достижения народнической мысли в эпоху ее расцвета были бы синтетически сплавлены с результатами и систематических поисков теоретиков, и неустанной кропотливой работы практиков социалистического движения Запада…” (стр. 232).

В эту новую концепцию входило представление о том, что борьба за освобождение народных масс от социального угнетения должна сочетаться с “борьбой за индивидуальность”, что революционное свержение старых порядков должно смениться эволюционным развитием, “эволюционным (или “конструктивным”) социализмом”. Для Чернова было необыкновенно важным сочетание принципа свободы с идеей социальной справедливости. “Поискам путей к этой свободе, органически связанной с социальной справедливостью, Чернов отдал всю жизнь”, — писал тот же Б. И. Николаевский (стр. 235).

М. В.Вишняк считал основополагающим моментом всего комплекса взглядов Чернова да и его личности плюрализм в широком смысле этого слова: “Он живо интересовался многим и тянулся к разным областям жизни и знания: к политике и экономике, философии и праву, к истории и литературе, поэзии и фольклору…

Коренной великоросс, он одновременно ощущал себя сыном России, европейцем, славянином, гражданином мира. Близких друзей он находил среди украинцев и поляков, евреев и грузин, эстонцев и армян, чехов и сербов, французов” (стр. 238).

Тот же плюрализм заметен и в суждениях Чернова по коренным вопросам современного общества и философии, при этом он всегда “был искателем правды” и врагом тоталитаризма (стр. 340, Р. А. Абрамович).

Этот комплекс идей Чернова с его основополагающими принципами защиты демократии и плюрализма очень напоминает поиски “социализма с человеческим лицом” в наши дни и звучит вполне “современно”.

Последний, четвертый раздел книги — это библиографические перечни: хронологический указатель опубликованных сочинений В. М.

Чернова (765 номеров плюс 107 номеров работ, вероятнее всего принадлежащих его перу) и указатель работ о жизни и деятельности Чернова (116 номеров).

Составление этих библиографий потребовало большого труда. Они очень помогут будущим исследователям жизни и деятельности Чернова.

Источник: http://socialist.memo.ru/recens/y06/novikov2.htm

Биография Виктора Михайловича Чернова

Чернов Виктор Михайлович — Краткие биографии. Чернов виктор михайлович - биография

Осенью 1891 года был переведен для продолжения учебы в гимназию в Дерпт (ныне Тарту, Эстония).

После окончании гимназии в 1892 году Чернов поступил на Юридический факультет Московского университета, где активно участвовал в студенческом движении, стал одним из организаторов Всероссийского съезда студентов.

В апреле 1894 года он был арестован и содержался в заключении (в Петропавловской крепости и Доме предварительного заключения) по делу организации “Народное право”. Дознание не обнаружило улик, доказывающих его принадлежность к организации, и в январе 1895 года Чернов был выпущен под залог.

В ноябре 1895 года он был выслан в Саратовскую губернию, в Камышин, но сумел под предлогом лечения зрения добиться перевода в Саратов. Сотрудничал в газетах, работал в местном земстве. Позже по требованию полиции переехал в Тамбов.

https://www.youtube.com/watch?v=KoJNQ6Zf86g

В январе 1898 года Чернов вступил в брак с Анастасией Слетовой, учительницей воскресной школы. Вел занятия по политэкономии в рабочем кружке, в селе Павлодар Борисоглебского уезда создал первую революционную крестьянскую организацию “Братство для защиты народных прав”.

В мае 1899 года, находясь в розыске в связи с обнаружением в Тамбове тайной типографии, уехал с женой за границу. Черновы жили в Швейцарии и во Франции.

В декабре 1901 года Виктор Чернов вошел в созданную Григорием Гершуни и Евно Азефом Партию социалистов-революционеров (ПСР) и в редакцию ее газеты “Революционная Россия”. Публикуя статьи и выступая с лекциями в различных европейских городах, он сформулировал и обосновал программные и тактические принципы ПСР, написал несколько вариантов партийной программы, стал ее главным идеологом.

В 1904 году представлял ПСР на Амстердамском конгрессе II Интернационала.

После объявления политической амнистии в 1905 году Чернов вернулся в Россию и принял участие в Первой русской революции (1905-1907). Находился на нелегальном положении. Принял участие в издании легальной газеты эсеров “Сын отечества”. В декабре 1905 года — январе 1906 года на I съезде ПСР был основным докладчиком, автором проектов резолюций и программы ПСР, принятой съездом.

В 1908 году эмигрировал из России, жил в Париже, на острове Капри. В 1909 году авторитет Чернова был подорван разоблачением Азефа, которого Чернов защищал, не зная о его роли провокатора. Вместе с другими членами ЦК ушел в отставку, избран в редакцию газеты “Знамя труда”. В 1911 году вышел из редакции и Заграничной редакции ПСР.

С 1912 года по 1913 год выпускал журнал “Заветы”, сосредоточившись на публицистике и научных занятиях.

Вернувшись в Россию в апреле 1917 года, Чернов был избран в Бюро Исполкома Петроградского совета, Совет ПСР, редакцию центрального органа ПСР “Дело народа”. Был избран членом Исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов. В июне 1917 года на III съезде ПСР избран в ЦК.

В мае-августе 1917 года Чернов занимал пост министра земледелия Временного правительства.

После Октябрьской революции 1917 года 18 января (5 января по старому стилю) 1918 года он был избран председателем Учредительного собрания, летом‒осенью 1918 года участвовал в работе Комитета членов Учредительного собрания.

После роспуска Учредительного собрания большевиками эсеры решили добиваться его восстановления путем вооруженной борьбы. Пожив некоторое время в Москве на нелегальном положении, Чернов к сентябрю 1918 года добрался до Самары, где был создан Комитет членов

Учредительного собрания (Комуч). После прекращения деятельности Комуча и Директории Чернов вместе со всем эсеровским ЦК перебрался в Екатеринбург.

После переворота в ноябре 1918 года он был арестован белыми, но благодаря офицерам Чехословацкого корпуса освобожден. Полулегально действовал на территории РСФСР.

20 сентября 1920 года Чернов эмигрировал из России. Жил в Эстонии, Германии, Франции, предпринимал длительные поездки в Америку и Азию. Издавал журнал “Революционная Россия”.

Входил в заграничную делегацию ПСР, после ее раскола в 1926 году создал в 1927 году левоцентристский Заграничный союз ПСР.

Во время Второй мировой войны (1939-1941) после поражения союзников 1940 году Чернов уехал из Франции. С 1941 года жил в США. Член редколлегии журнала “За свободу”.

В 1952 году подписал обращение 14 ветеранов эсеров и меньшевиков “На пути к единой социалистической партии” о снятии разногласий между этими течениями.

Занимался научной деятельностью, разрабатывал теорию демократического социализма, написал книгу “Конструктивный социализм” (1925). За границей издал воспоминания “Записки социалиста-революционера” (1922), “Перед бурей” (1953).

15 апреля 1952 года Виктор Чернов скончался в Нью-Йорке в США.

Виктор Чернов был трижды женат. Его первая супруга, учительница и коллега по партии Анастасия Слетова-Чернова (1873-1938) в сентябре 1938 года была предана суду Военной коллегии Верховного суда СССР и скончалась в тюрьме.

Вторая жена — литератор и журналист Ольга Колбасина (1886-1964) — с 1917 года была дважды арестована, в октябре 1924 года выслана за границу. В июне 1964 года вернулась в Москву, где в октябре 1964 года скончалась.

В 1916 году супругой Чернова стала Ида Пыдер-Сырмус, которая была ранее замужем за эстонским скрипачом и революционером Эдвардом Сырмусом.

От первого брака у Чернова было двое детей — Борис (1900-1933) и Мария (1903-1974), от второго брака — дочь Ариадна (1908-1974). Он усыновил и удочерил троих детей Ольги Колбасиной — Вадима (1900-1914), Наталью (1903-1992) и Ольгу (1903-1979), которые получили его фамилию и отчество.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Источник: https://ria.ru/20170515/1492507818.html

Чернов Виктор Михайлович

Чернов Виктор Михайлович — Краткие биографии. Чернов виктор михайлович - биография

В.М.Чернов работы Ю.К.Арцыбушева.

Ускользал от облав

“Самому Чернову неизменно удавалось от… облав ускользнуть, — часто в последний момент, когда казалось, что западня уже захлопнулась: один раз он выпрыгнул из окна второго этажа на людную улицу и был укрыт толпой; в другом случае ушел в солдатской шинели, как солдат-фронтовик, унеся к тому же с собою мешок с архивными материалами…

помогала и огромная изворотливость, соединенная с никогда не изменявшим присутствием духа, умение найтись в критическую минуту, и счастливая, типично “русацкая” внешность, которая позволяла ему сливаться с толпой, выдавая себя то за крестьянина-середняка, то за мелкого прасола, то за солдата-фронтовика…

В итоге за всю долгую жизнь, полную весьма рискованных приключений, Чернов был арестован только один раз: юным студентом, в Москве в 1894 г.”.

Б.Николаевский. Из предисловия к книге В.М. Чернова “Перед бурей. Воспоминания”. N.-Y. Изд. имени Чехова. 1953. С.7.

Не злоупотреблял длиннотами

“Чернова мне приходилось слышать множество раз на протяжении последующих десятилетий, — сочувствуя тому, что он говорил, и отталкиваясь от него. Но никогда мне не приходилось присутствовать при более блестящем выступлении Чернова.

Это был не один только полемический блеск и фейерверк, но и умелое использование слабых мест другой идеологии. Он не злоупотреблял в данном случае длиннотами или повторением одного и того же. И его принципиальная, морально-политическая и социальная позиция была неуязвима.

Ей сочувственно откликалась молодая, радикально настроенная аудитория”.

Марк Вишняк. Дань прошлому. N.-Y. Изд. им. Чехова. 1954. С.113.

+ + +

“Всю эту разноголосицу приводил к некоему общему знаменателю В. М. Чернов. Он был головой выше всех других членов съезда. И ему не было абсолютно чуждо ни одно из разноречивых мнений, высказывавшихся на съезде. В то же время он в совершенстве владел искусством составлять растяжимые формулы, которые можно толковать и так и эдак”.

Марк Вишняк. Дань прошлому. N.-Y. Изд. им. Чехова. 1954. С.123.

+ + +

“… доминирующая роль в “Деле народа” принадлежала, конечно, В. М. Чернову. Для большинства эс-эров его авторитет, особенно в первые месяцы революции, был бесспорен. В популярности с ним могли конкурировать только Керенский и Брешковская”.

Марк Вишняк. Дань прошлому. N.-Y. Изд. им. Чехова. 1954. С.290.

+ + +

“Плодовитый автор и яркий полемист, Чернов заполнял несколько отделов газеты. Писал передовые, фельетоны и статьи, составлял “Обзор печати”, почти всегда направленный полемическим острием вправо, против к. д. и “буржуазии”.

Редкий номер выходил без изложения взглядов Чернова на войну, революцию, социализм, мир и т. д.

Ибо Чернов был и многоречивым оратором, и когда он не поспевал что-либо изготовить в письменном виде, в газете почти in extenso появлялись его речи”.

Марк Вишняк. Дань прошлому. N.-Y. Изд. им. Чехова. 1954. С.290.

Не был образцом социалиста

“Чернов не является для меня образцом социалиста. Талантливый теоретик, прекрасно писал, но в личной жизни вел себя недостойно социалиста. Во время революции лидер партии, министр земледелия, вместо того чтобы заниматься своим прямым делом, крутит роман и меняет жену — это недостойно. Как вождь он совсем не удовлетворял никаким требованиям, просто хороший теоретик”.

Беседа с Б.А. Бабиной. Записал Н. Бармин [Рогинский А.Б.]. Подготовил к публикации Л. Арапов [Добкин А.И]/ Минувшее. 1990. Феникс. Вып. 2. С.387.

+ + +

“О чем уже тут можно было говорить после бездарнейшего министерства Чернова?

Разве не он, когда-то талантливый и умный теоретик, детально разработал принципы и порядок проведения социализации земли без выкупа, которая входила в программу-минимум дореволюционной П.С.-Р.

? И не он ли самый, оказавшись министром земледелия первого революционного правительства, позорно ее проворонил, позволил вырвать инициативу из рук своей партии? Он, бывший в свое время участником циммервальдской конференции, не сумел вовремя прекратить войну.

Он оказался главным виновником раскола партии*, прежде сильной и пользовавшейся популярностью среди рабочих, а не только лишь крестьянских масс, как то всегда стараются изобразить большевики…

___

* Таким представлялось мне в то время лицо человека, перед которым прежде преклонялась вся наша эсеровская молодежь. В молодости мы всегда очень нетерпимы. Теперь, когда через много десятков лет пришла старость, а с ней способность лучше оценивать людей, я стала более терпимой.

Я поняла, что политические деятели разделяются на вождей и теоретиков. То и другое крайне редко смешивается в одном человеке. Виктор Михайлович был сильным теоретиком (какая прекрасная книга, например, его “Конструктивный социализм”, написанная уже после Революции, в эмиграции!).

Но таланта вождя ему дано не было”.

Б.А. Бабина. Февраль 1922.  Публикация В. Захарова / Минувшее. 1990. Феникс. Вып. 2. С.122.

О. Чернова-Андреева о В. Чернове:

“Горький рассказал нам подробно о собрании, устроенном Союзом печатников в честь приехавшей в Москву рабочей английской делегации. Собрание происходило в зале Консерватории. В.М. решил во что бы то ни стало выступить на нем.

Это могло показаться безрассудным, так как из-за приезда иностранных гостей Чека удвоила свою бдительность, охраняя английских делегатов от всяких нежелательных для правительства встреч и разговоров. Однако В.М.

именно понадеялся на дерзость своего неслыханного по смелости поступка.

Ему помогли предупрежденные заранее сочувствующие эсерам печатники, а их было в то время большинство, и они поставили надежных людей у входов и выходов. В. М. давно ходил без бороды, но для этого случая он побрил и голову. Неузнанный, он пробрался к трибуне и после речей нескольких делегатов, когда трибуна временно опустела, он попросил слова в качестве русского делегата.

Взойдя на трибуну, В. М. начал говорить. В своей краткой речи он сравнил надежды социалистов перед русской революцией с чаяньями христиан первых веков.

Так же как церковь, утвердившая свою власть на земле, переродилась и отошла от трудящихся и обездоленных — партия большевиков, захватив власть, забыла об интересах рабочих и крестьян и водворила беспощадную диктатуру, подавив все свободы.

Прежде чем В. М. кончил, раздались аплодисменты. Присутствовавшие спрашивали имя оратора, и он крикнул с трибуны:

— Я — Виктор Чернов.

Его окружили англичане и стали задавать ему вопросы, но друзья перебили их — “здесь вам не Англия” и, подхватив его под руки, проводили его к выходу. Чекисты, бывшие на собрании, растерялись, смешались, а когда сообразили и подняли тревогу, было уже поздно. В. М. покинул здание и затерялся в переулках Москвы.

Горький рассказывал об этом за столом, громко смеясь, подчеркивал смелость В. М. и шутил над одураченными чекистами”.

Чернова-Андреева О.В. Холодная весна. (Главы из книги) / Звезда. 2001. №8. С.154.

Н. Суханов о В. Чернове:

“…Я всегда воздавал должное выдающимся талантам Чернова и вполне разделял тот пиетет к нему, которым в дореволюционные времена были проникнуты довольно широкие круги нашей революционной интеллигенции…

В создании эсеровской партии Чернов сыграл совершенно исключительную роль. Чернов был единственным сколько-нибудь крупным ее теоретиком – и притом универсальным. Если из партийной эсеровской литературы изъять писания Чернова, то там почти ничего не останется, и никакой “идеологии” “молодого народничества” из этих остатков будет нельзя.

Без Чернова вообще не было бы эсеровской партии…

… В течение всей его деятельности перед ним неотвязно стояла до крайности трудная, а вернее, – невыполнимая, ложная, внутренне противоречивая задача: пропитать новейшим, научным, международным социализмом черноземно-мужицкую российскую почву, или – отвоевать для нашего черноземного мужика… почетное место и равные права в рабочем Интернационале Европы. …Выполняя эту задачу, Чернов проявил не только чрезвычайную энергию, но и огромное искусство…

Но Чернов… выполнял в эсеровской партии только половину дела. В эпоху дореволюционной конспирации он не был партийным организационным центром.

А на широкой арене революции, несмотря на свой огромный авторитет среди эсеровских работников, Чернов оказался несостоятельным и в качестве политического вождя.

А на широкой арене революции, когда “идеология” должна была уступить место политике, Чернову суждено было не только истрепать свой авторитет, но и, пожалуй, сломать себе шею”.

Н.Н. Суханов. Записки революции. Т.2 (книги 3-4). М.: Изд. политической литературы. 1991. С.55,56.

В. Чернов как ритор

“Эсеровские ораторы, как известно, выполняли в 1917 году разные мелодии. Партия была так же не едина, как и партия социал-демократов. Там – от интернационалиста Мартова до Плеханова, здесь – от левого эсера Камкова до бабушки русской революции Брешко-Брешковской и до Савинкова и Керенского.

Говоря в общем и целом, Савинков и Керенский (то есть правые эсеры) были молодежи многим ближе, чем Камков и Спиридонов, и не только: многим ближе, чем В.М. Чернов.

Помню, этого последнего я слышал в Петрограде много раз, уже тогда, юношей, я был раздражен манерой говорить и спорить этого, в свое время прославленного, партийного лидера.

В.М. Чернов сразу произвел такое впечатление, как будто его диалектический талант весь направлен на одну цель: подсунуть слушателю недоброкачественный материал, как это делает приказчик сомнительной лавчонки. Хитрое, немного на сторону скошенное лицо, косящие в разные стороны глаза и…

поток, неудержимый поток красивых слов, запас которых у оратора явно неистощим. Сладкая улыбка и жесты мужицкого “папаши” только увеличивали цельность образа. Таким представлялся мне В.М.

Чернов в Петрограде, таким же знал я его в Праге, когда революционное оперение сильно повылезло и слова потеряли прежний глянец. Нас, молодых, не принадлежавших к партии Чернова “общественников”, особенно раздражала манера его полемизировать. Было в этой манере полное презрение к истине.

Полная неразборчивость в подборе аргументов и необыкновенно неприятная издевающаяся улыбочка; грубая неправда и какое-то неуважение не только к противнику, но и вообще к слушателю сменялись лирическими “отступлениями” и патетическими призывами “не бояться революции”: не бойтесь чрезмерно политических чрезмерностей Ленина – таково одно из этих, ставших знаменитыми, изречений Чернова. Предвидение событий, как видит читатель, оставляло желать лучшего.”

Куторга И. Ораторы и массы. Риторика и стиль политического поведения в 1917 году.

Н. Карабчевский о В. Чернове:

“Познакомил он меня и с господином, показавшимся мне суетливо-возбужденным, с шевелюрой и бородой, не мало, по-видимому, страдавших от его легкой возбуждаемости, так как он часто хватался за голову, и не мало теребил свою бороду.

– Чернов!

Стыжусь сознаться, но, в то время, это имя мне еще ровно ничего не сказало. В последнее время я мало знал состав наших революционных знаменитостей.

С Черновым мы прошлись несколько раз по зале, где все разбились на группы. О чем была наша беседа не вспоминаю, да она как-то все обрывалась… Его бегающее по сторонам глаза и нервные беспокойные движения мало располагали к откровенности. Казалось, что его голова уже упорно чем-то занята и что весь он во власти какого-то нетерпеливого ожидания.

По временам он, как будто, самодовольно потирал руки, на лице его, довольно подвижном и выразительном, распускалось при этом что-то вроде затаенной торжествующей усмешки, как будто он мысленно говорил: “вот, вот, я здесь, я здесь!.. Мы все это узнаем, все устроим, мы тут, мы не даром тут!”

Я пробовал заинтересовать его моими сообщениями относительно кронштадтских зверств и относительно нежелательных эксцессов революции, но его, по-видимому, все это мало интересовало и он никак на мои сообщения не реагировал.

Какая-то своя доминирующая его мозг, идея не давала ему покоя…

Н. Карабчевский. Что глаза мои видели. Т. II. Революция и Россия. Изд. Ольги Дьяковой и Ко. Берлин. 1921.

Подборка цитат перепечатывается с сайта http://socialist.memo.ru/

 Вернуться на главную В.М. Чернова.

Источник: http://www.hrono.info/biograf/bio_ch/chernov06vm.php

Чернов Виктор Михайлович – биография

Чернов Виктор Михайлович — Краткие биографии. Чернов виктор михайлович - биография

Виктор Михайлович Чернов (25 ноября (7 декабря) 1873, Хвалынск, Саратовской губернии — 15 апреля 1952, Нью-Йорк) — русский политический деятель, мыслитель и революционер, один из основателей партии социалистов-революционеров и её основной теоретик. Первый и последний председатель Учредительного собрания.

Внук крепостного крестьянина и сын уездного казначея, получившего личное дворянство, он родился 19 ноября 1873 в г.Камышин Саратовской губернии. Еще обучаясь в гимназии, увлекся идеями народничества. В 1892 поступил на юридический факультет Московского университета, в 1893 вошел в нелегальную «Партию народного права».

Был арестован на 8 месяцев за нелегальную работу в этой организации, после чего был исключен из университета и выслан в Тамбов. Там сразу попал в число организаторов «Крестьянского братства», обладая исключительным умением сплачивать людей. В 1899 выехал в Берн, оттуда в Париж, где занялся разработкой аграрной теории.

В 1900 стал одним из основателей «Аграрно-социалистической лиги», в 1901 организовал издание журнала «Вестник русской революции» (существовал до 1905). С 1902 – ведущий идеолог ПСР и бессменный член ее ЦК, один из редакторов газеты «Революционная Россия», автор «Программы революционной деятельности в деревне».

Получил известность тем, что предлагал через Крестьянский союз «звать мужика Землей к Воле и вести через Волю к Земле».

В октябре 1905 – вернулся в Россию.

На I съезде ПСР (декабрь 1905 – январь 1906), где была принята написанная Черновым партийная программа, он предложил примирить правую группу либеральных народников с левой (близкой к анархистам).

Настаивал на «социализации земли» с последующим распределением ее на основе уравнительного землепользования.

Призывал создать демократическую республику, ликвидировать частную помещичью собственность на землю, ввести демократические свободы, 8-часовой рабочий день.

В 1908 эмигрировал во Францию, затем жил в Италии, оставаясь редактором газеты эсеров «Знамя труда». В начале 1910-х увлекся литературной работой, начал издавать вместе с А.М.Горьким журнал «Заветы».

В годы Первой мировой войны – интернационалист, участник конференции социалистов стран Антанты в Лондоне (1915), Циммервальдской и Кинтальской (1916) международных конференций социалистов-интернационалистов.

Буржуазно-демократическую революцию февраля 1917 принял с воодушевлением, полагая, что «русская революция обречена быть революцией чисто буржуазной и всякая попытка выйти за эти естественные и неизбежные рамки будет вредной авантюрой».

Осознавая, что Февральская революция начала выходить за границы буржуазной революции, в апреле 1917 приехал в Петербург, призывал к объединению народнических групп, партий, воссозданию Интернационала. Был кооптирован в Петросовет, избран в его Исполком.

Вошел в редакцию газеты «Дело народа», центрального органа партии эсеров, в Совет ПСР, участвовал в съездах ПСР, резко критикуя большевиков и особенно В.И.Ленина.

В мае 1917 стал министром земледелия в коалиционном Временном правительстве. Выступал против самовольных захватов крестьянами помещичьих земель, но и против запрещения (до принятия Учредительным собранием решения по земельному вопросу) сделок о купле-продаже земли, чем вызвал протесты кадетов.

На III съезде ПСР (25 мая – 4 июня 1917) поддерживал идею наступления на фронте. Выступал за создание через Учредительное собрание Соединенных штатов России, поскольку в федерации видел «генеалогическую линию русского социализма», способную «проложить дорогу новым форма самоуправления».

Участник I Всероссийского съезда советов (3–24 июня 1917). В июле 1917 выбран кандидатом по списку ПСР в Учредительное собрание.

В августе 1917 вышел из Временного правительства. К этому времени его «срединная», промежуточная позиция, надежды на «министерскую» аграрную революцию при отрицании частной собственности на землю и уповании на социализацию земли (передачу ее союзам общин, кооперациям) не удовлетворяла ни правых, ни левых.

Пытался противостоять пропаганде идеи большевиков о захвате власти. В то же время после Октябрьской революции 1917 называл ее «народно-трудовой революцией», открывающую эпоху «между порой чисто буржуазного уклада и порой будущего социалистического переустройства».

Тем не менее, и в октябре 1917, и позже осуждал «форсирование революции в отсталой стране», где «нет ни внутренних, ни внешних предпосылок» для строительства социализма. Видя в большевистском социализме «штык-социализм», 26 октября вошел в антибольшевистский «Комитет спасения Родины и Революции», организационно координировавший поход А.Ф.Керенского и П.Н.

Краснова на Петроград, а также восстание юнкеров 29 октября 1917 в Петрограде, после подавления которого этот комитет распался.

5 января 1918 был избран председателем собравшегося Учредительного собрания.

После его роспуска возглавил подготовку вооруженного восстания против большевиков, перейдя на нелегальное положение.

В июне 1918 оказался в Самаре, где после свержения советской власти возглавил Комитет членов Учредительного собрания (Комуч). Участвовал в организации контрреволюционных выступлений, был арестован, но в 1920 освобожден чехами.

Выехав в Эстонию, перебрался в Латвию, оттуда в Чехословакию, где более 10 лет издавал журнал «Революционная Россия» (1920–1931).

Журнал позитивно оценивал события 1921 в Кронштадте и на Тамбовщине («антоновщину»), с началом НЭПа призывал эсеров, оставшихся в России, входить в советы, фабзавкомы, помогая «решительном изживанию коммунизма».

Представлял строившийся в России социализм как колоссальную потребительскую организацию, основанную на развитии сельскохозяйственной кооперации и прогрессивной эволюции сельской общины в коммуну. Автор теории постепенного реформирования социализма («конструктивный социализм»).

В 1930 выступал в США с антисоветским лекциями. В 1931 жил во Франции, сотрудничал в эмигрантском «Новом журнале». В годы Второй мировой войны стал антифашистом, участником движения Сопротивления. После 1945 выехал в США, где и умер 15 апреля 1952 в Нью-Йорке.

Page 3

Франсуа-Мари Вольтер (фр. François Marie Voltaire; 21 ноября 1694, Париж — 30 мая 1778, Париж; настоящая фамилия — Arouet; Voltaire — анаграмма «Arouet le j(eune)» — «Аруэ младший») — один из крупнейших французских философов-просветителей XVIII века, поэт, прозаик, историк, публицист правозащитник.

Сын судейского чиновника Франсуа Аруэ (1650—1722), Вольтер учился в иезуитском колледже «латыни и всяким глупостям», был отцом предназначен к профессии юриста, однако предпочёл праву литературу; начал свою литературную деятельность во дворцах аристократов в качестве поэта-нахлебника; за сатирические стишки по адресу регента и его дочери попал в Бастилию (куда потом был отправлен вторично, на этот раз за чужие стихи); был избит дворянином, которого осмеял, хотел вызвать его на дуэль, но вследствие интриги обидчика снова очутился в тюрьме, был освобождён с условием выезда за границу; уехал в Англию, где прожил три года (1726—1729), изучая её политический строй, науку, философию и литературу

Вернувшись во Францию, Вольтер издал свои английские впечатления под заглавием «Философские письма»; книга была конфискована (1734), издатель поплатился Бастилией, а Вольтер бежал в Лотарингию, где нашёл приют у маркизы дю Шатлэ (с которой прожил 15 лет). Будучи обвинён в издевательстве над религией (в поэме «Светский человек»), Вольтер снова бежал, на этот раз в Голландию.

В 1746 Вольтер был назначен придворным поэтом и историографом, но, возбудив недовольство г-жи Помпадур, порвал с двором.

Вечно подозреваемый в политической неблагонадёжности, чувствуя себя во Франции не в безопасности, Вольтер последовал (1751) приглашению прусского короля Фридриха II, с которым давно (с 1736) находился в переписке, и поселился в Берлине (Потсдаме), но, вызвав недовольство короля неблаговидными денежными спекуляциями, а также ссорой с президентом Академии Мопертюи (карикатурно изображённым Вольтером в «Диатрибе доктора Акакия»), был вынужден покинуть Пруссию и поселился в Швейцарии (1753). Здесь он купил имение около Женевы, переименовав его в «Отрадное» (Délices), приобрёл затем ещё два имения: Турнэ и — на границе с Францией — Ферней (1758), где жил почти до самой смерти. Человек теперь богатый и вполне независимый, капиталист, ссужавший деньгами аристократов, землевладелец и в то же время владелец ткацкой и часовой мастерских, Вольтер — «фернейский патриарх» — мог теперь свободно и безбоязненно представлять в своём лице «общественное мнение», всемогущее opinion, против старого, доживавшего свой век социально-политического порядка.

Ферней стал местом паломничества для новой интеллигенции; дружбой с Вольтером гордились такие «просвещённые» монархи, как Екатерина II, как Фридрих II, возобновивший с ним переписку, как Густав шведский.

В 1778, когда Людовика XV успел сменить Людовик XVI, Вольтер — восьмидесятичетырёхлетний старик — вернулся в Париж, где ему устроена была — при враждебном безучастии короля — восторженная встреча. Он приобрёл себе особняк на улице Ришелье, активно работал над новой трагедией «Агафокл».

Постановка его последней пьесы «Irène» превратилась в его апофеоз. Назначенный директором Академии, Вольтер приступил, несмотря на преклонный возраст, к переработке академического словаря.

Сильные боли, происхождение которых поначалу было неясно, вынуждали Вольтера принимать большие дозы опия. В начале мая, после обострения болезни, доктор медицины Троншен поставил неутешительный диагноз: рак предстательной железы. Вольтер ещё крепился, порою даже шутил, но зачастую шутку прерывала гримаса боли.

Очередной врачебный консилиум, состоявшийся 25 мая, предрёк скорый летальный исход. Каждый день приносил больному всё большие мучения. Порой не помогал даже опий.

Племянник Вольтера аббат Миньо, пытаясь примирить дядюшку с католической церковью, пригласил к нему аббата Готье и приходского кюре церкви св. Сульпиция Терсака. Визит состоялся днём 30 мая. Священники осторожно вошли в спальню. Но до исповеди и причащения дело не дошло. «Дайте мне умереть спокойно»,- тихо, но внятно сказал Вольтер вошедшим.

Сиделка, присутствовавшая при кончине Вольтера, сказала, чтобы её больше никогда не приглашали ухаживать за умирающим безбожником — слишком страшно. Умирал Вольтер с криками: «О Христос, Ты победил! Я иду в ад…» По другой версии в одиннадцать вечера Вольтер очнулся из полузабытья и повернулся к слуге: «Прощай, дорогой Морен, я умираю». Через мгновение его не стало.

Боясь, что как врага церкви, его не похоронят на кладбище, Вольтер за несколько месяцев до своей смерти помирился с церковью, сделав публичное заявление о своих прегрешениях, тем не менее хоронить его в Париже было запрещено.

Останки Вольтера были перевезены в аббатство Сельер в Шампани, настоятелем которого был его племянник аббат Миньо, необычным образом: племянник посадил мёртвого дядюшку в халате и ночном колпаке в карету и через двенадцать часов бешеной скачки доставил на место, где Вольтер был предан земле. Запрещение, изданное местным епископом, запоздало.

В 1791 Конвент постановил перевести останки Вольтера в Париж и переименовать «Набережную Театинцев» в «Набережную имени Вольтера».

Перенос останков Вольтера в Пантеон вырос в грандиозную революционную демонстрацию.

В 1814 году банда реакционеров выкрала останки Вольтера из Пантеона и разбросала их на месте свалки около Barrière de la gare. В настоящее время прах Вольтера вновь почивает в Пантеоне.

Источник: http://www.aphorisme.ru/about-authors/chernov/?q=5514

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.