Как православные на самом деле принимают католическую веру

Православие — рай для американских консерваторов

Как православные на самом деле принимают католическую веру

«Снаружи оно — экзотика. Изнутри — дом родной». – Каким видят Православие принявшие его американцы? Об этом в своей статье размышляет старший редактор журнала The American Conservative Род Дреер.

рисунок Майкла Хога

Для традиционалистов-консерваторов Православие предоставило религиозный опыт, вошедший в резонанс с их глубинными, на уровне интуиции, чувствами – и этого они не ощущить ни в какой другой христианской Церкви в Америке. Со времен Второй мировой войны римский католицизм испытал огромное влияние американского интеллектуального консерватизма. Послевоенное возрождение консерватизма имеет два начала: либертарианство — возрождение классического либерализма в пику государственничеству — и культурный традиционализм. Для Рассела Кирка и других традиционалистов римская католическая Церковь со своими возвышенными интеллектуальными идеалами и унитарным видением веры и разума, материи и духа, была настоящим хранителем Западной цивилизации и безусловным источником ее возрождения после катастроф ХХ века. Католический вклад в консервативную интеллектуальную жизнь трудно переоценить. Невозможно не замечать постоянного наплыва правоцентристов-интеллектуалов в римскую Церковь: самого Кирка, его либертарианского партнера Фрэнка Мейера, светил журнала National Review Л.Брента Бозеля-младшего, Вилмура Кендалла и многих других. Никто не обращается (или, по крайней мере, не должен) в другую веру, если не считает ее истинной. Есть что-то в интеллектуальной культуре католицизма, что привлекает думающих консерваторов, невзирая на массовый исход рядовых американцев из лона католической Церкви. Обращения на интеллектуальной почве особенно заметны среди евангелистов, многие из которых находят в римской Церкви более мощное теологическое, философское и историческое основание для своей веры. Философ Бейлорского университета и бывший глава Евангелического теологического общества Францис Беквит сказал в интервью газете Christian Today, после того, как снова вернулся в 2007 году в католичество: «Мы должны понимать, что Реформация имеет смысл только на фоне традиции, которая уже существовала». Намного меньше известно о небольшой, но растущей группе американских консервативных интеллектуалов, которые принимают христианство- но не в его западных формах. Они не католики и не протестанты. Среди них существует определенное количество обращенных в Православие, которое – в зависимости от угла зрения – либо покинуло, либо было покинуто католицизмом во время Великого раскола 1054 года. С тех пор Западное и Восточное христианство развивались отдельно, в различных социальных и культурных условиях. Часто принято считать – на наш взгляд, неправильно, что Православие — это тот же католицизм, только без папы, плюс этнический налет: греческий, славянский или коптский. В действительности же различия с католицизмом существенны, и важно понять, почему эти консерваторы с традиционным мышлением нашли себя в бывших римских церквях древнего Востока, ставших теологическими и литургическими центрами мысли и практики первых 500 лет христианства. Когда я ушел из римской католической Церкви в 2006 году, один мой друг католик-интеллектуал сказал, что не может понять, зачем я ухожу из церкви, настолько богатой интеллектуальными традициями – имелась в виду школа схоластики – в другую, так сильно связанную с мистицизмом. Мой друг не понимал, что Православие – не секта пятидесятников, дополненная фимиамом и литургией. Православие намного более религиозно; его богословие очень глубоко. Все доводы друга заключались в том, что Православие очень скептически относится к рационализму в религии. Православие ставит во главу угла мистический опыт общения с Богом, через таинства и древние церковные практики исихазма, или умной молитвы. Теолог Университета Южной Каролины Джеймс Катсингер говорит, что главное в религии «не только ощутить присутствие Бога, но и трансформироваться в Его Подобие» – процесс, названный обожением. Для Катсингера, обратившегося в Православие протестанта, мистическое богословие Православия более важно, нежели его исторические претензии быть единственной христианской Церковью, восходящей к Апостольской традиции. «Православие — единственная изо всех Церквей христианства, предоставляющая своим последователям древнее сокровище созерцательного метода, исихазм, – пишет Катсингер. – Не том дело, что не существует католических или даже протестантских мистиков и мудрецов, не говоря о святых. Не об этом речь. Но кто из них расскажет нам, как достичь его высот, не говоря о преображении? Где существует пошаговая инструкция обожения, если не на христианском Востоке?» Хью О`Берн, корпоративный адвокат из Принстона был восторженным приверженцем католицизма, поддерживающим консервативное движение Opus Dei. Однако постепенно он пришел к выводу, что латинское христианство слишком связано законностью и философскими спекуляциями — наследием Средних веков. О`Берн обратился в Православие 12 лет назад, хотя до сих пор восхищается католицизмом. «Католицизм — сильная аналитическая система, оттеняющая примитивный религиозный опыт, – говорит О`Берн. – Я отвергаю идею о том, будто из-за того, что вы можете говорить о религиозных истинах более точно, вы приобретаете способность с помощью интеллекта проникнуть в их суть. Помните мистический опыт, пережитый Фомой Аквинским под конец жизни, который заставил его назвать все, что написал, «соломой»? После этого какие претензии могут иметь католики к нашему исихастскому подходу?» Для большинства новообращенных претензии Православия то, что только оно имеет неразрывную преемственность с Церковью апостолов (такое же заявление делает и Католическая церковь) является важным фактором при смене конфессии. Как и католицизм, Православие имеет епископальную структуру. В отличие от католицизма, православные церкви не управляются централизованно, когда власть стекается вниз от церковного монарха (папы Римского), а имеют коллегиальное руководство в виде Церковных соборов, на которые собираются епископы. Как сказал мне один православный профессор, «Неправда, что католицизм консервативен. На самом деле он является колыбелью всех религиозных инноваций, и был таковым на протяжении тысячелетия». Глубокий консерватизм Православия, хорошо это или плохо, имеет тесную связь с его экклесиологией. Мало что может измениться в доктринах Православия вне экуменического собора – собрания всех епископов Церкви. Несмотря на то, что среди православных существует некая полемика относительно того, когда состоялся последний экуменический собор, самая поздняя дата, не вызывающая ни у кого возражений – 787 год (VII Вселенский Собор – прим перев.) Несмотря на то, что некоторые современные православные богословы сетуют на то, что у Православия нет эффективного механизма для модернизации доктрин, другие видят, что нововведения сделали с Западной Церковью – взять хотя бы хаос, последовавший за II Ватиканским собором, или бесконечное множество протестантских деноминаций – и почитают эту процедурную косность за благо. Публицист из Балтимора Фредерика Мэтьюс-Грин, наверное, самый знаменитый житель Америки, выбравший Православие, утверждает, что стабильность Православия в этом отношении притягивает консервативных христиан, уставших от литургической и доктринальной неразберихи внутри их Церквей и традиций. «Религия остается неизменной, от поколения к поколению, одна и та же на разных континентах, – говорит она. – Она хранится общественной памятью, корнями – в большей степени, чем лидерами Церкви или советом богословов. Поэтому, тот, кто захочет поспорить, просто нет места, откуда начать, нет никого, кому выразить свой протест. Мне представляется это важным ресурсом внутри Православия, воистину центральным и незыблемым, позволяющим ему противостоять ветрам перемен». Неверно думать, будто Православие существует в некой закрытой капсуле, куда не приникают влияния культуры, в которой живут православные христиане. На самом деле, многие верующие сходятся во мнении, что самая большая проблема, стоящая перед православными – это филетизм, ересь, при которой миссией Церкви становится сохранение незыблемости народной культуры. Особенно тревожный эффект это приобретает в США, блокируя тенденцию к православной общности, сводя приходскую жизнь в некоторых местах к молитвенным собраниям «для своих». На практическом уровне это означает, что каждый консерватор, который думает, что может избежать проблем современной Америки, прячась внутри православного прихода, заблуждается. Все три основные ветви Православия в Америке не избежали в последние годы скандалов, связанных с их высшим руководством. И хотя православное богословие не сталкивается с радикальным ревизионизмом, какой прокатился по Западным церквам в последние десятилетия, в американском Православии есть, тем не менее, силы и личности, ратующие за либерализацию в вопросе о гомосексуализме. А на некоторых приходах – включая Кафедральный Никольский собор Православной Церкви Америки в Вашингтоне – они одерживают победы. У Православия есть, тем не менее, преимущества перед католицизмом и протестантизмом. Мужчины, принявшие его, часто говорят, что православные верование и практика – особенно его аскетическая суровость – кажется им более мужественными, нежели пропитанная эмоциями, отвечающая вкусам «потребителя» атмосфера в церквах, которые они оставили. «Когда я захожу в русские церкви, я вижу мужчин. Когда захожу в протестантские – я вижу массу мужчин, которые плачут и обнимают друг друга, – говорит один такой верующий. – А еще мы не едим пончики Донатс в притворе храма». Хотя Православию недостает административного единства и сильного учительствующего органа (Магистериум) католицизма, богословская и богослужебная атмосфера на православных приходах обычно намного более традиционна, чем на современных американских католических приходах. Люди, перешедшие в Православие из католицизма, сытые по горло либерализмом, наступившим после II Ватиканского собора, часто делают вывод, что Православие – это то, чем некогда был католицизм. Когда Фредерика Мэтьюс-Грин и ее муж, ныне православный священник, осознали, что не могут более оставаться членами стремительно либерализирующейся Епископальной церкви, они предположили, что Рим может стать их новым домом. Но супругов оттолкнула скучная католическая литургия, которая показалась им неблагоговейной. Но это не все. «Нас также обеспокоил тот факт, что слишком много католиков-американцев на самом деле являются либералами – и в социальном, и в богословском отношении, – говорит миссис Мэтьюс-Грин. – Нам отвечали: это неважно, значение имеет лишь то, что доктрина, преподаваемая Римом, истинна. Но для нас это было недостаточно. Мы видели, что вещи, столь же странные, сколь и современная епископальная доктрина, распространяются и преподаются по всей католической Америке. Это не было похоже на место, где наши дети выросли бы в безопасности». Несмотря на то, что многие голосуют за республиканцев, едва ли не все консервативные интеллектуалы, с которыми я общался на эту тему, отмечают, что Православие избежало атмосферы «республиканской партии на молитве», которая полнит многие Евангелические церкви. «Консерватизм разных направлений – киркианский, буркианский – находит свой рай в Православии, – говорит преподаватель одного из колледжей на Юге США. – Оно неидеологично и традиционно до мозга костей. Оно собирает, сохраняет и спокойно преподносит чистейшую, без экологически вредных примесей мудрость прошлого – преподносит так, что устоять невозможно, это просто очень красиво». Альфред Кентиджерн Сьюэрс, профессор литературы и экзогенных исследований в другом колледже, в регионе Средняя Атлантика, отмечает, что общественные учения Отцов Церкви – так, как их преподносят современные православные богословы, научили его воспринимать общество «больше как расширенное домашнее хозяйство, семью, а не безликую экономику – будь то свободный рынок или социализм». «Православие научило меня, что христианские представления о звании и достоинстве человека являются гораздо более существенными для того, чтобы быть подлинно человечным, чем безличное понятие о правах как таковых. Мне кажется, что Православие способствует осознанию важности живой традиции, общины, а также необходимости быть осторожным при выборе сводного рынка или социализма как общественной модели». Отчасти из-за того, что в православных странах не было периода Просвещения, православный способ думать о политической и социальной жизни настолько отличается от западного, что иногда кажется совершенно несопоставимым с проблемами американской жизни. С другой стороны, его архаичный традиционализм может явиться богатым источником духовного и культурного обновления. Папа Бенедикт XVI, который неоднократно предпринимал хорошо воспринятые главами Православной Церкви шаги к сближению, сказал, что возрождение западной цивилизации будет зависеть от «творческого меньшинства» – католиков, стремящихся жить по Евангелию в постхристинаском мире. Какую бы роль православным христианам Америки ни предстояло сыграть в этой драме, она в любом случае будет крошечной. В общемировом масштабе Православие по количеству последователей занимает второе место после католицизма. Но в Соединенных Штатах в ходе переписи, проведенной в 2010-м году православными епископами, выявилось лишь 800 000 православных – столько же, сколько мусульман или «свидетелей Иеговы». Тем не менее, количество вновь обращенных растет, и они приносят с собой живительную увлеченность этой древней христианской верой. Треть православных священников США перешли из других деноминаций. В Антиохийской церкви, полюбившейся евангелистам, их число достигает космических 70%. Примерно треть прихожан в Греческой Православной Церкви – вновь обращенные, а в Православной Церкви Америки их больше половины. Для традиционалистов-консерваторов из числа этих людей Православие предоставило религиозный опыт и способ видения мира, вошедшие в резонанс с их глубинными, на уровне интуиции чувствами – и этого они не ощущали более нигде в христианской Америке.

«Со стороны Православие кажется экзотическим, – говорит один из обращенных в Православие ученых. – Изнутри его ощущаешь как родной дом».

Перевел Денис СЕМЕНОВ

Версия для печати

Тэги: Церковь  Общество  Община  Поместные Церкви 

Источник: http://www.nsad.ru/articles/pravoslavie-raj-dlya-amerikanskih-konservatorov

А. Кураев. ВЫЗОВ ЭКУМЕНИЗМА

Как православные на самом деле принимают католическую веру

39 [39] Я бы задал еще и четвертый вопрос: «можно ли взять от них то, что нам нужно только путем слияния с ними?».

40 [40] Насколько двулична новая “демократическая” идеология, показывает освещение в светской прессе церковно-украинской проблемы. Принцип “независимому государству независимую Церковь” почему-то применялся лишь для того, чтобы украинских православных отделить от Московского Патриарха, но никак не касался несравненно более жесткого подчинения украинских католиков Римскому папе.

41 [41] “Не мусульман и не монофизитов — католиков боятся пуще всего, и ими стращают народ А.Кураев и В.Осипов.

Страшнее мира с католиками ничего нет! Главные же опасения совершенно пустые: к сожалению, и в мыслях нет у православных иерархов объединиться с католиками — сами не потерпят подчинения Папе Римскому” (Кротов Я. Папа Римский и Патриарх Московский — еретики? // Куранты. 14.12.94).

Не буду спорить. Лишь посоветую Якову Кротову обратиться в англичанам, немцам и эстонцам с призывом подчиниться Папе. Под всем тем, что они скажут ему в ответ, я заранее согласен подписаться.

42 [42] Цит. по: прот. Митрофан Зноско-Боровский. Православие, Римо-Католичество, Протестантизм и сектантство. Троице-Сергиева Лавра, 1991, с. 15. Что касается подробностей деятельности д’Эрбиньи в России — см. мою статью “Тайный католик” (Москва, 1996, № 8).

И еще одно подобное свидетельство: “Не то, что какой-нибудь прелат, а сам папа, громко, в собраниях ватиканских, с радостью говорил о “победах турок” и предрекал России “страшную будущность”.

Этот умирающий старик, да еще “глава христианства”, не постыдился высказать всенародно, что каждый раз с веселием выслушивает о поражении русских”. Это Ф. Достоевский. Запись в “Дневнике писателя” (1877, сентябрь, 1,3).

43 [43] Утверждал — публично. Выражаясь же с полной свободой в своем кругу перед аудиторией кардиналов, папа Павел VI в своей консисторской речи 24 мая 1976 года без колебаний заявил: «Быть вне общения с преемником Петра — значит поставить себя вне Церкви» (цит. по: архим. Плакид (Дезей). Православная точка зрения на единство христиан // Православний вicник. Киев, 1998, № 1, с. 23.)

44 [44] Цит. по: А. П. Учение блаж. Августина о неповторяемости таинства крещения // Труды Киевской Духовной Академии. 1864, т.2, с. 46.

45 [45] Это принцип церковного права признается и православными, и католиками, у которых IV Латеранский собор в 1214 году постановил: “Учитывая, что в определенных местах в одном и том же городе и диоцезе живут люди, говорящие на разных языках, которые и при единстве в вере имеют различные обряды и обычаи, повелеваем епископам таких городов и диоцезов поставлять пригодных к тому мужей, которые совершали бы богослужения в соответствии с разными обрядами и на разных языках и таким образом преподавали бы таинства. В связи с этим мы безоговорочно запрещаем одному городу или диоцезу иметь различных епископов. Это было бы чудовище — как если бы одно единое тело имело несколько голов. Но если по указанным причинам есть такая чрезвычайная необходимость, то пусть местный епископ, осуществляя разумный контроль, поставит католического прелата греческого обряда в качестве своего викария, послушного и преданного ему во всем” (Цит. по: Суттнер Э. Х. Исторические этапы взаимных отношений Церквей Востока и Запада. М., 1998, с. 35).

46 [46] Буш поддержал претензии Японии на Курильские острова в ходе своего февральского визита в Японию.

«Из публикации в японских СМИ следует, что президент США пообещал оказать воздействие на президента Путина с целью скорейшего разрешения территориального спора в пользу Японии.

В обмен он попросил Токио убедить Иран отказаться от экспорта ракетных технологий в третьи страны» (Корнилов А. Буш пообещал Японии Курильские острова // Газета Ru. 26.2.2002)

47 [47] Сомнительное богословие отца // Независимая газета. 1993. 18 марта. Заголовок был дан редакцией без согласования со мною. Пользуюсь случаем заметить, что такое пренебрежение авторской волей происходит очень часто.

Еще хуже то, что нередко редакции дают свои врезки и комментарии, не указав, что это именно редакционные мысли, выводы из моего текста или подводы к нему, но не часть моей статьи. Самый подлый из подобных случаев был с моим интервью газете «Собеседник» (Бесы из КГБ // Собеседник 1992, №8).

Тут не только заголовок был от газеты, а не от меня, но над всей полосой шел текст «Каждый второй священник сотрудничал с органами госбезопасности» — хотя такого тезиса не было и не могло быть в моем интервью (о чем я и писал в «Русской мысли» 21.8.1992).

«Русский вестник» (1996, №23-26) поместил статью «Секты в России: проблема для общества», начав его отсебятиной: «Примеров превращения членов тоталитарных сект в животных преступников — множество. Поэтому справедливым является требование русской общественности, да и всех здравомыслящих людей, немедленно запретить духовную отраву в России».

В результате я долго недоумевал, почему мне приписывают пассаж, который и по мысли и по языку и стилю совершенно чужд для меня. “Примером некорректности, а стало быть, недопустимой для православного богослова полемики, может служить статья диакона А.Кураева. В ней ничего не говорится о связи с принадлежностью преступника к секте (даже неизвестно какой).

Если нет объяснения или доказательства того, что преступление совершено именно потому, что так повлияла на человека секта, а не наоборот, человек, будучи психически болен или порочен, пришел в секту, которая не изменила его, у нас нет права связывать эти два факта.

Или, если бы мы владели статистикой, согласно которой члены сект совершают преступления чаще, чем атеисты или православные, у нас было бы право оперировать такого рода аргументами. В противном случае по одной подобной оплошности можно было бы утверждать, что все диаконы РПЦ пишут ненаучно, используют приемы дурного журнализма для нагнетения ужаса” (прот. Владимир Федоров. Новые религиозные движения: православный взгляд на проблему // Баркер А. Новые религиозные движения. Спб., 1997, с. XXVI).

48 [48] Например: “Противопоставление православия и католичества отбрасывает нас на зыбкую почву бесплодных исторических разборок, ставших следствием фотианского раскола, а затем и Великой схизмы 1054 года, имеющих весьма отдаленное и к тому же ангажированно-опосредованное отношение к фундаментальным вопросам веры в жизни Церкви.

В этом плане по меньшей мере странно звучит указание на “православный путь к Богу”… Антилатинские “аргументы”, а правильнее сказать, предрассудки, выдвинуты впервые во второй половине IX века Патриархом Фотием… (Игумен Иннокентий (Павлов). Пальцем в небо. // Независимая газета. 1993. 18 марта).

Напомню, “фотианский раскол» это первый протест православного мира против Filioque, получивший это презрительное название в трудах католических полемистов. Человек же, выдвинувший антилатинские “предрассудки», не только святой, но и образованнейший человек в Европе своего века.

“Основателем нового умственного движения был патриарх Фотий, этот исключительно разносторонний человек, имя которого упоминается при изложении судеб Византии и ее культуры в столь различной связи.

Хитроумный политик, церковный деятель первого ранга, вдохновитель деятельности Кирилла и Мефодия, трезвый и оригинальный литературный критик, очень много сделавший для становления зрелого византийского вкуса, Фотий имел прирожденное дарование педагога.

Отсюда общекультурное значение его деятельности, намного превышающее его оригинальность как философа, столь важное и для истории философии… Если бы мы задались целью выразить одним словом, чего Фотий хотел и в искусстве речи, и в искусстве мышления, это слово было бы трезвость” (Аверинцев С. С. Философия VII-IX вв.

// Культура Византии. Вторая половина VII – XII века. М., 1989. С. 43; впрочем тезис о Фотии как «вдохновителе деятельности Кирилла и Мефодия» был оспорен еще Голубинским (Голубинский Е. Е. Святые Константин и Мефодий — апостолы славянские // Богословские труды. Сб. 26. М., 1985, с. 130-134). “Предрассудки” Фотия, кстати, никак не поддерживались императорской властью.

49 [49] “Мертвые молчат. Бесчисленная их армия не встает из могил, не кричит на митингах, не составляет резолюций. И все же эта армия мертвецов есть великая политическая сила всей нашей жизни, и от ее голоса зависит судьба живых, быть может, на много поколений.

Для слепых и глухих, для тех, кто живет лишь текущим мгновением, не помня прошлого и не предвидя будущего, для них мертвых не существует, и напоминание о силе и влиянии мертвых есть для них лишь бессмысленный бред суеверия.

Но те, кто умеет видеть и слышать, кто сознает настоящее не как самодовлеющую, отрешенную от прошлого жизнь сегодняшнего дня, а как преходящий миг живой полноты, насыщенной прошлым и чреватой будущим, знают, что мертвые не умерли, а живы.

Какова бы ни была их судьба там, за пределами этого мира, они живут в наших душах, в подсознательных глубинах великой, сверхличной народной души… Их души внятно говорят об одном — о родине, о защите государства, о чести и достоинстве страны, о красоте подвига и позоре предательства.

В этой глубине народного духа они глухо ропщут против умышленных и неумышленных измен, против демократизированного мародерства, против бессовестного пира на их кладбище, против расхищения родной страны, обагренной их кровью. Мертвые молчат. Но наш долг чутко прислушиваться к таинственному, то благодетельному, то грозному смыслу их молчания”. Франк С. Л.

Мертвые молчат // День, 1992. № 19. Аналогичная мысль посетила однажды и Г. Честертона. Он по этому поводу подметил, что могильные кресты очень похожи на крестики, которые надо проставить в бюллетене для ания. Наконец есть одно четверостишие, уже из послереволюционного времени, откликающееся на слова Франка, сказанные им в августе 1917 года: “Нам пращуры работу дали, Собравши Русь своим горбом: Они Россию собирали, А мы Россию разберем” (Стихи Муретова, цит. по: Алпатов М. А. Огонь и дым. Париж, 1927. С. 35. )

50 [50] «Всякому, кто воочию видел трагические последствия католических реформ — оскудение веры, разрушение церковных устоев, распад целостного мировоззрения, совершенно понятно, что отмена спорных догматов — это вовсе не запоздалое раскаяние и тем более не великодушная жертва во имя христианского единства, как это часто трактуется проповедниками экуменизма и обновленчества в России и на Западе. Это лишь одно из апостасийных проявлений, знак все большего скатывания к гуманистической личине “уважения взглядов других людей“, которое питается, конечно, не смирением и любовью Христовой, но происходит от религиозной индифферентности и духовного примитивизма» (Горичева Т. Об обновленчестве, экуменизме и “политграмотности” верующих. СПб., 1997, с.19).

51 [51] В. Зелинский, ссылаясь на «Повесть об антихристе» В. Соловьева, пишет об этом искушении: “Опасность его была предугадана уже Соловьевым: можно брататься со всеми церквами и, по сути, не принадлежать ни к одной. Можно быть и православным, и католиком, и лютеранином одновременно, незаметно выпав из христианства”В. Зелинский. Приходящие в Церковь // ЖМП, 1992, № 5, с. 15).

52 [52] В ответ московский униат Яков Кротов воскликнул: «О Копернике, конечно, Кураев в своем экстазе забыл» (Кротов Я. История о Церкви и интеллигенции» // Континент. №96, М.,-Париж,1998, с. 273). Не забыл.

Хотел даже сделать специальное примечание про Коперника, но просто посчитал своего читателя человеком достаточно грамотным и решил не оскорблять его разжевыванием очевидных вещей. Ну не был Коперник философом… Но для Кротова придется пояснять. Позволю себе процитировать «Философский словарь» Э.

Радлова: «Польской философии нет, но есть философия в Польше; в польской философской литературе отражались все влияния западно-европейской мысли. В эпоху Возрождения в Польшу заезжали, подобно как и в другие страны, итальянские философы… Сенсуализм XVIII века привился и в Польше, где переводили Кондильяка…» (Радлов. Э. Л. Философский словарь. М., 1913, стб.

488). Про Коперника в статье ни слова. Статьи о Копернике тоже нет в радловском словаре. И хотя статья о нем есть в советской «Философской энциклопедии» (т. 3. М., 1964, сс. 60-61), но и тут ни одной философской мысли Коперника не приводится, и ни о каком философском учении его не говорится.

Впрочем, может быть, Кротов сможет пояснить и мне, и читателям «Континента», в чем же именно состоял вклад Коперника не в астрономию, а в «мировую религиозно-философскую мысль»? Или для Кротова, как и для астрологов средневековья, религиозная философия и научная астрономия неразделимы?

Источник: http://www.wco.ru/biblio/books/kur11/H06-T.htm

Католическое венчание по правилам

Как православные на самом деле принимают католическую веру

Тем, кто решил венчаться по католическому обряду, стоит помнить, что существует ряд правил, в соответствии с которыми проводится таинство венчания.

Перед венчанием

“Когда люди принимают решение обвенчаться, то они должны прийти в костел как минимум за три месяца до предполагаемой даты венчания”, – говорит епархиальный душпастырь семей Минско-Могилевской архиепархии отец Петр Антони Белевич.

По его словам, за этот срок (три месяца) “молодые” проходят своеобразную “специальную подготовку”, причем есть даже особая книга, в которой описывается, как должны проходить 10 встреч с людьми, готовящимися к венчанию.

Тем не менее “бывает, что люди приходят, например, за месяц до венчания, говорят, что уже заказали ресторан, ЗАГС, что не думали, не знали и т.п, но это, скорее, исключение. Сегодня большинство молодых людей знает о том, что нужно приходить заранее”.

В течение этих трех месяцев будущих супругов учат молитвам (“Отче наш”, “К Деве Марии”, “Верую”) и основам католической веры, готовят к супружеской жизни.

“Это очень важно. Например, мы поясняем будущим супругам то, что в католической вере строго запрещено и является большим грехом использование любых противозачаточных средств.

Я подчеркиваю, – любых, начиная с самых простых, таких как презерватив, и заканчивая таблетками и спиралями.

Когда кто-то спрашивает: “Так что нам рожать и рожать без конца?”, то я говорю, что есть естественный метод планирования семьи, и мы тоже объясняем это молодым”.

Кого венчают

Если пара “смешанная”, например, один из будущих супругов католик, а другой – православный, то, по словам отца Петра, в этом случае больших проблем нет, так как вероисповедания очень близки друг к другу.

“Тут только одно условие: католическая сторона должна дать обещание, что будет крестить и воспитывать детей в католической вере, а православная сторона должна знать, что католик дал такое обещание”.

Кроме того, потребуется разрешение от епископа на венчание “смешанной” пары.

“Это разрешение практически всегда можно получить, если нет каких-то других проблем”, – говорит отец Петр.

Кстати, получением разрешения занимается священник, который готовит “молодых”. Существуют специальные формуляры, которые священник заполняет в присутствии будущих супругов, а те должны поставить свои подписи под обещанием о воспитании детей (католическая сторона) и под уведомлением о таком обещании (православная сторона), затем священник посылает документы епископу.

“Если же речь идет о некрещеном человеке (неважно, кто он – мусульманин, иудей или атеист), тут все немного сложнее: тут нужно специальное разрешение от епископа и нужен серьезный подход. Мы всегда предупреждаем молодых о большой разнице культур. Вообще же таких случаев очень мало, практически не бывает”.

Отметим, что венчаться можно только после заключения официального брака.

Когда венчают

Говоря о том, когда можно или нельзя венчаться, отец Петр отметил, что “как таковых ограничений нет, ведь венчание это одно из таинств и его, как и другие таинства, можно принимать всегда”.

По словам отца Петра, люди сами обычно не венчаются во время постов, хотя бывают и исключения.

“Если даже священник согласится обвенчать “молодых” в пост, например, в случае если люди уже несколько лет жили без венчания и решили как бы “узаконить” свои отношения перед Богом до Пасхи, то здесь есть очень важный момент: в этом случае нельзя устраивать свадьбу, то есть праздновать это событие (танцевать, веселиться и т.п)”, – говорит отец Петр. Если это условие соблюдается, то венчаться можно в любой день.

Кого не венчают

Не венчают молодоженов, состоящих в родственной связи (по прямой линии), а также тех, кто является сводными братом и сестрой. Если же собираются обвенчаться двоюродные брат и сестра, то, по словам отца Петра, “это может быть осуществлено, но только в исключительных случаях и для проведения такого венчания требуется особое разрешение епископа, которое практически никогда не выдается”.

Также помехой для венчания является импотенция одного из супругов. “Не факт бесплодия, а именно неспособность к половому акту.

Даже если “молодые” не рассказали об этом священнику, венчание считается недействительным”, – говорит отец Петр.

Кстати, ответы на этот и другие вопросы, которые задаются “молодым” перед венчанием (отдельно мужчине и женщине, а также совместно) заносятся в специальный протокол.

Естественно, не обвенчают молодоженов, один из которых уже состоит в другом браке.

Причем, как говорит отец Петр, “в католической церкви развода (развенчания) нет, даже если человек, например, ранее венчался в православной церкви, потом развелся и даже развенчался, то все равно не сможет обвенчаться в церкви католической”. Если же человек был просто расписан, а затем развелся, то венчаться можно, но потребуется предоставить свидетельство о разводе.

Еще одной помехой венчанию, которая, по словам отца Петра, “практически никогда не встречается”, является убийство мужем жены (женой мужа) для того, чтобы вступить в новый брак.

Как проходит венчание

Как говорит отец Петр, “какого-то одного “сценария” нет: проведение обряда зависит от священника и от традиций, принятых в данной местности (городе, деревне). Например, где-то отец невесты вводит ее в костел, где-то молодые заходят вместе”.

Само венчание начинается как литургия, священник приветствует молодых, гостей, затем читается первая молитва, после этого все собравшиеся слушают один-два фрагмента из Библии и короткую проповедь, в которой “молодым” еще раз напоминают об обязанностях супругов.

Далее идет разговор пары со священником и им задается три (два – для людей в возрасте) вопроса:

1. Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз?

2. Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь?

3. Готовы ли вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви? (Этот вопрос задается только молодым парам).

Если хотя бы на один из вопросов кто-то из “молодых” ответит “нет”, то венчание не проводится.

Если на все вопросы ответом было “да”, священник просит Святого Духа сойти на супругов, молодожены подают друг другу руки, и священник связывает их специальной ленточкой, а они, стоя лицом друг к другу, повторяют (или говорят, если знают наизусть) слова супружеской клятвы.

После этого священник благословляет “молодых”. Как говорит отец Петр, “брак – это единственное из таинств, которое люди дают сами себе: муж – жене, а жена – мужу священник лишь благословляет их”.

Затем освящаются кольца (если они есть), читаются молитвы “Отче наш”, Заступническая молитва, заканчивается же обряд благословлением (обычно на венчание уходит не более получаса).

Интересно, что для проведения венчания обручальные кольца совсем не обязательны. “В католичестве есть обряд освящения и надевания колец, но это лишь дополнение основного обряда – взаимной клятвы, то есть слов получения божьей благодати. Кольца же являются знаком того, что супруги получили эту благодать”, – говорит отец Петр.

Обязательным же условием венчания является присутствие двух свидетелей, которые должны быть крещеными людьми, причем не важно – православными или католиками. Во время обряда они стоят за “молодыми” и должны слышать все, что говорит священник, а также все, что говорят жених с невестой.

Венчание может, по желанию, проводиться на одном из трех языков (белорусский, польский и русский).

Источник: https://www.interfax.by/article/22286

Трудные вопросы: Таинства инославным

Как православные на самом деле принимают католическую веру

Ольга Сакун – Град Ватикан

В документе, опубликованном Национальным отделом по экуменизму и межрелигиозному диалогу при Итальянской епископской конференции, подробно излагаются принципы и основания пастырского подхода к верующим, принадлежащим к православным Церквам.

Во-первых, подчеркивается, что восточные Церкви, не находящиеся в полном общении с Католической Церковью, обладают действительными Таинствами, обеспеченными апостольской преемственностью.

Однако существует тесная связь между церковным единством и таинственным единством, поэтому в целом здесь действует правило: католические священнослужители преподают Таинства законным образом только католикам, а католики, в свою очередь, принимают Таинства законным образом только от католических священнослужителей.

Но в этом параграфе, как мы видим, речь идёт о законности, о правиле, а не о действительности самих Таинств. Католическая Церковь допускает общение в Таинствах, – особенно Евхаристии, Покаяния и Елеопомазания больных, – с другими Церквами и церковными общинами, при определенных условиях и в особых обстоятельствах.

В документе говорится, что речь идет о Таинствах, преподаваемых отдельным людям, а именно тем христианам, которые проявляют «веру, полностью соответствующую вере Католической Церкви в области того Таинства, о котором они просят, и при наличии серьезной духовной потребности в нём для вечного спасения.

Эта потребность, – читаем в тексте, – относится к более тесному единению со Христом, а значит, подразумевает более глубокую приверженность Христовой Церкви».

Если верующий имеет подлинную веру в данное Таинство и серьезную духовную потребность, если он имеет соответствующее намерение и должным образом подготовлен к плодотворному принятию освящающей благодати, то он может приступить к Таинству, в том числе и Таинству Покаяния, со всеми последствиями, то есть получить также отпущение грехов.

В пастырском руководстве Итальянской епископской конференции перечисляются условия, при которых католический священнослужитель преподает Таинства православным. В отношении исповеди такими условиями является спонтанная просьба об этом Таинстве, надлежащее расположение и серьезная духовная потребность, – о чём мы уже упоминали.

Каждый священник должен сам определить, насколько тот или иной случай отвечает этим условиям. Например, если у православного верующего нет возможности исповедоваться православному священнику, он может исповедоваться католическому священнику.

Но в документе приводится и такой пример: когда православный не приступает к Исповеди у священника своей Церкви в силу «индифферентизма или церковного релятивизма», – попросту говоря, человеку «все равно», – такой случай не соответствует условиям для принятия исповеди у православного, также и из-за «риска вызвать подозрения в скрытом прозелитизме», говорится в документе Итальянской епископской конференции. При оценке конкретных ситуаций, утверждается в документе, следует «исключить полемические или синкретистские настроения» кающегося, который сознательно не желает подходить к священнику собственной Церкви.

Далее в Руководстве описываются некоторые сложности, связанные с исповедью православного верующего у католического священника. Эти сложности возникают из-за различий в совершении Таинства Покаяния у православных и католиков.

Например, разведенный православный, вступивший в повторный брак, не может получить отпущения грехов у католического священника, объективно находясь в греховной ситуации.

Поэтому даже если такой верующий исповедуется в своих грехах и католический священник, находясь в неведении по поводу его второбрачия, даст ему отпущение грехов, такое отпущение будет объективно недействительным.

В то же время некатолик не обязан исповедоваться в нарушениях сугубо церковных предписаний, которые обязывают только тех, кто был крещен в Католической Церкви или принят в её лоно (согласно 11 канону Кодекса канонического права или канону 1490 Кодекса канонического права Восточных Церквей).

Иначе обстоит дело с протестантами. Даже если предположить, что по отношению к ним могут применяться те же правила, что перечислены выше, на самом деле наличие условий, необходимых для законной исповеди протестанта, практически невозможно. Таинство Покаяния и вера в отпущение грехов на исповеди не является частью веры протестантских Церквей.

И если бы даже нашелся верующий протестант, который бы искренне верил во все это, он бы в точности отвечал тому описанию недопустимых случаев, о котором шла речь выше: это верующий с «полемическими и синкретическими» настроениями, который, вероятно, не совсем разделяет веру своей собственной Церкви, – но в то же время не может сделать шаг к полноте веры, присоединяясь к Католической Церкви.

Источник: https://www.vaticannews.va/ru/church/news/2018-07/trudnye-voprosy-tainstva-inoslavnym.html

Католики и православные. Что мы думаем друг о друге?

Как православные на самом деле принимают католическую веру

В Большом зале Библиотеки иностранной литературы состоялась новая дискуссия в цикле встреч «Правмир о главном». В честном разговоре на тему «Католики и православные.

Что мы думаем друг о друге?» приняли участие протоиерей Владимир Шмалий, кандидат богословия, научный сотрудник Общецерковной аспирантуры и докторантуры, священник Кирилл Горбунов, директор информационной службы римско-католической архиепархии Божией Матери в Москве, Алексей Юдин, историк, бывший член Папского совета по делам мирян, католик и Анна Данилова, кандидат филологических наук, главный редактор портала «Православие и мир».

О неожиданных жестах и главных словах

Анна Данилова: Дорогие друзья, спасибо большое, что вы сегодня с нами.

Портал «Православие и мир» и Библиотека иностранной литературы при поддержке Министерства культуры Российской Федерации продолжают цикл разговоров «Правмир о главном»: беседы на самые актуальные и важные темы.

Естественно, последние две недели самой важной темой для всех была встреча Святейшего Патриарха Кирилла с Папой Римским. Обсуждали до встречи, во время встречи, обсуждают и сейчас.

Мы собрались здесь, чтобы поговорить о том, что сегодня думают православные о католиках, а католики о православных, каковы перспективы этого диалога, происходит ли вообще диалог, можно ли говорить о каком-то единстве и так далее. Запись сегодняшнего мероприятия можно будет, как всегда, увидеть на портале «Православие и мир», вместе с текстом. Будет, очевидно, публикация и на итальянском в «Новой Европе».

У нас сегодня формат немного отличный от того, как обычно проходят наши встречи. У нас сегодня два очень важных спикера и, соответственно, два ведущих – двое православных и двое католиков.

Алексей Юдин: Двое на двое. Но у нас такая хитрая конструкция, что мы будем между собой еще как-то так интересно себя вести. То есть это не значит, что католик будет за католика, а православный – за православного. Может быть и наоборот.

То, что сказала Анна, мне кажется, очень важно, по делу, и ключевое слово здесь «собрались». Важно, что мы здесь вместе и смотрим на то событие, которое произошло, своими глазами и рассуждаем о нас, здесь собравшихся, и о том, что, собственно говоря, мы из себя представляем и что нас ожидает в свете Гаваны. То есть разговор про здесь и, конечно же, сейчас. С чего мы начнем?

Анна Данилова: Я бы начала с того, что отец Кирилл был в Гаване. И, наверное, надо в первую очередь попросить отца Кирилла поделиться впечатлениями, рассказать, что вообще происходило в Гаване.

Алексей Юдин: А отец Владимир, видимо, не был в Гаване.

Протоиерей Владимир Шмалий: Нет.

Алексей Юдин: Но, тем не менее, это событие его тоже как-то коснулось. Нам важно именно это событие: как оно переживалось, как оно виделось, как оно осмысливалось.

Кто-то видел его вблизи, как отец Кирилл. Отец Владимир видел его издалека. Но, так или иначе, это событие оставило какой-то след.

Об этом опыте, об этом переживании (об осмыслении поговорим попозже) мы и хотели бы сначала поговорить. Начнем с отца Кирилла.

Священник Кирилл Горбунов

Священник Кирилл Горбунов: Предложение поехать в Гавану было для меня неожиданным. Но в каком-то смысле я оказался дальше от этого события, чем, наверное, те, кто следил за ним по телевизору.

Мы туда приехали, пришли в аэропорт, где проходила встреча (сразу скажу, что у меня нет опыта участия в таких крупных событиях). И потом мы и те журналисты, которые находились уже в аэропорту Гаваны, увидели, что и Папа, и Патриарх привезли своих журналистов.

Когда приземлились оба самолета с разницей в один день, то из хвостовой части высыпала огромная толпа этих журналистов и оккупировала все лучшие места. И потом, когда, собственно, проходила встреча, избранных из них представителей пригласили в комнату, где встречались Папа и Патриарх, а все остальные только с их слов знали, что происходит, и видели на экранах.

Всё происходило буквально за стеной от той комнаты, где мы были, но казалось, что мы очень далеко, как будто нас насильственно отрезали, изолировали от самой этой встречи.

Когда летел в Гавану (а лететь долго), в голову приходили всякие мысли, и я успел кое-чего перечитать и так далее.

Основное чувство было – усталость, потому что мы так долго ждали этого события, так долго на него надеялись, и было такое ощущение: «Ну сколько можно?» Давно это должно было случиться.

А потом, когда я смотрел на экран, когда уже происходила сама встреча, честно говоря, не мог поверить своим глазам, и я испытывал чувство удивительного облегчения, удивительного освобождения. И прежде всего потому, что понял, что я действительно боялся.

Я боялся, что эти двое людей войдут в эту комнату и будут вести себя, как, может быть, общественные политические деятели, что они вежливо друг другу поклонятся, может быть, протянут руки, пожмут их. Сейчас-то уже кажется настолько естественным, что они обнялись и облобызались. Но этого могло и не произойти.

Они были не так далеко от того, чтобы, может быть, и не сделать этого. Потому что этот жест, этот троекратный поцелуй – это же не просто выражение взаимной приязни, а это выражение взаимного признания как глав Церквей. И это было удивительное, трогательное ощущение.

Потом это произошло еще раз, как-то даже спонтанно и немножко несерьезно, когда они сидели после подписания декларации.

Конечно, я счастлив, что побывал в Гаване. Когда впервые объявили о том, что Гавана станет местом встречи, было сказано, что выбор обусловлен тем, что Гавана находится на максимально возможном удалении и от российской проблематики, и от европейской церковной и исторической проблематики, то есть такое место, которое не имеет никакого отношения к нашей ситуации.

Сейчас не время описывать всё, что я там увидел, но у меня было такое ощущение, что это место, где можно, как нигде, видеть результат противостояния идеологий, политических систем, где видно, как без выстрелов (там уже давно не стреляют, давно не взрывают) разрушается жизнь людей, разрушается культура, как из-за противостояния между государствами, политическими системами наступают нищета, бедность, уныние. И мы живем точно так же. Эта зримая разруха, которая царит в Гаване, царит и в наших душах оттого, что между нами нет единства. Мы этого даже не замечаем, как человек, который часто не замечает своей хронической болезни. Но мы так живем, и это происходит с нами.

А второе – это то, что эта страна находится явно на пороге перемен. Там наверняка что-то произойдет. Что – мы не знаем. Сегодня утром объявили, что Обама поедет на Кубу.

Возможно, это как-то связано со встречей Папы и Патриарха, возможно – нет. Но скорее всё-таки да. Будут перемены, и эти перемены будут очень значительными.

Я думаю, что и эта встреча говорит нам о том, что будут перемены, мы не знаем какие, но они будут большими и очень важными.

Алексей Юдин: Спасибо, отец Кирилл. Теперь, отец Владимир, ваша очередь ответить на вопрос «Что я видел».

Протоиерей Владимир Шмалий: Я ничего не видел, кроме того, что на официальном сайте Патриархии было запечатлено. Прекрасные фотографии, прекрасный видеоряд.

Анна Данилова: ряд был, видимо, у всех один.

Протоиерей Владимир Шмалий: Я его увидел и посмотрел очень коротко, может, через несколько дней после того, как это событие произошло. Для меня главным был сам факт встречи. Действительно, было какое-то скептическое напряженное ожидание чего-то плохого: может быть, встреча будет неудачная, сбой какой-нибудь произойдет или еще что-нибудь. Но так долго мы этого ждали…

Алексей Юдин: Заговорили о плохом, наконец-то. А какие могли быть сбои?

Протоиерей Владимир Шмалий: Просто встреча могла не состояться.

Алексей Юдин: Не состояться? Вот отец Кирилл сказал, что могла быть просто политическая, протокольная встреча: рукопожатие, вспышки на рукопожатие, подписание…

Протоиерей Владимир Шмалий: Да, могла бы быть действительно политическая по своему формату встреча, и мы получили бы политический текст или посвященный исключительно вопросам нравственности, страданий христиан.

Анна Данилова: А что вы думаете о самом тексте декларации? Когда встреча готовилась, звучала часто мысль о том, что, в общем, не так важно, что будет в декларации, главное – что сама встреча произойдет.

Протоиерей Владимир Шмалий: Это верно…

Алексей Юдин: Сам текст стал для вас событием?

Протоиерей Владимир Шмалий: Да, для меня этот текст стал событием. Я считаю, что очень важны первые пункты.

Алексей Юдин: Какие там ключевые слова?

Протоиерей Владимир Шмалий: «По воле Бога и Отца, от Которого исходит всякий дар, во имя Господа нашего Иисуса Христа, содействием Святого Духа Утешителя, мы, Франциск, Папа Римский, и Кирилл, Патриарх Московский и всея Руси, встретились ныне в Гаване».

Алексей Юдин: Не в силу договоренностей, достигнутых…

Протоиерей Владимир Шмалий

Протоиерей Владимир Шмалий: Естественно, будут писать и говорить о политическом подтексте, о том, кто выполнял чье задание… Это можно интерпретировать как угодно, можно не замечать этот первый пункт, можно не обращать на него внимания, но он есть. Это совместная декларация единой веры в то, что эта встреча произошла по воле Божьей. «Мы разделяем общее духовное Предание первого тысячелетия христианства» – это исключительно важно.

Далее, свидетельство о том, что мы едины в мучениках, о том, что является основой нашего единства: «бесчисленные мученики, явившие верность Христу и ставшие семенем христианства».

Если бы даже декларация ограничилась только этими пунктами – этого для меня было бы достаточно. Я считаю их важнейшими. Очень важно, конечно, что были рассмотрены и конкретные вопросы, и о них, наверное, будет еще идти речь.

Но эти первые пункты исключительно важны.

Алексей Юдин: Значит, эта декларация, безусловно, является событием именно по своему богословскому содержанию?

Протоиерей Владимир Шмалий: По духовно-богословскому содержанию. Сам настрой – молитвенный, духовный, пастырский. В этих пунктах нет фальшивой ноты.

Иногда говорят, что стиль церковных документов какой-то неискренний, иногда не совсем христианский.

А это заявление двух великих христианских лидеров, лидеров двух великих христианских общин мира, и это очень ответственное заявление.

Нужен ли католикам «протестный электорат»?

Анна Данилова: У меня вопрос, переносящий нас на, может быть, двадцать лет назад. В некоторых текстах говорилось о том, что встреча готовилась двадцать лет. Вопрос ко всем.

На ваш взгляд, как изменилось то, что современные католики в России думают о православных, а православные думают о католиках? Я примерно в 1999-м стала ходить в храм, и я помню православные брошюры, в которых писалось, что, дескать, католики – еретики, гореть им в аду, общаться с ними нельзя, вместе с ними нельзя трапезу разделять, нельзя, ничего нельзя, увидишь католика – беги.

Анна Данилова

Когда мы переводили какие-то сочинения католических авторов на портале «Православие и мир», когда начинали публиковать колонки Татьяны Викторовны Красновой, мы раздавали 250 реверансов, что хоть автор и католик, но мы считаем, что этот опыт, в принципе, может быть некоторым образом полезен и для православных.

Источник: https://www.pravmir.ru/katoliki-i-pravoslavnyie-2/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.