Русские в Парагвае. Как русские немцев в парагвае разгромили

Парагвай: кусочек России в Латинской Америке

Русские в Парагвае. Как русские немцев в парагвае разгромили

Что мы знаем о Парагвае? Оказывается, экзотическую страну в самом центре Южной Америки связывают с Россией давние узы. Всё, что сегодня есть в Парагвае, сделано руками русских людей.

Как белый генерал Иван Беляев создал парагвайскую армию? И как русские участвовали в Чакской войне? Почему именно в этом государстве нужно искать золотую заклепку с Охтинского моста в Петербурге? Все о кусочке России в Латинской Америке смотрите в программе «Секретные материалы».

Как белоэмигранты оказались в Парагвае

О странах Латинской Америки известно не так много. Кабальеро в гигантских сомбреро, величественные пирамиды Солнца и Луны – это, конечно же, Мексика. Бразилию знают во всем мире по грандиозному карнавалу в Рио-де-Жанейро.

Аргентина известна благодаря страстному танго. Каждый год миллионы туристов приезжают в Перу, чтобы увидеть развалины Мачу-Пикчу и гигантские рисунки на плато Наска.

А вот о Парагвае мы почти ничего не знаем, хотя именно эту страну с Россией связывают самые крепкие узы. 

«В детстве у нас была такая песня, которую я никак не мог понять, но распевал ее вместе со своими сверстниками, – говорит писатель Александр Мясников. – «Я иду по Парагваю. Ночь – хоть выколи глаза.

Слышны крики попугаев и мартышек голоса».

Что такое Парагвай? Где это? Почему мы идём по нему? И какое вообще отношение Парагвай имеет к России? И вдруг спустя годы я узнал совершенно фантастические вещи! Эта история достойна упоминания!». 

После Октябрьской революции сотни тысяч наших соотечественников были вынуждены эмигрировать и оказались разбросаны по всему миру.

Большая часть из них осела во Франции, часть поселилась в Германии, Чехии, Англии, некоторые добралась до Нового Света и устроилась в североамериканских штатах. Не надо считать, что эмигранты были сплошь офицерами и аристократами. Родину были вынуждены покинуть и ученые, и инженеры.

Это были специалисты высочайшего класса, но в Старом Свете работы по специальности им не нашлось, и они вынуждены были устраиваться шоферами такси, официантами.

«После Гражданской войны 2 млн человек из России оказалась за границей. И они не могли найти себе достойные рабочие места. Среди них были очень хорошие специалисты, которые жили в Европе, но не могли работать по специальности. И вот с 1923 года во Франции стала выходить газета, которая так и называлась «Парагвай».

Девизом этой газеты стали следующие слова: «Европа не оправдала наших надежд. Наше будущее – Парагвай». Парагвайское правительство сделало очень правильный шаг: оно пригласило русских специалистов в Латинскую Америку и предоставило им самые лучшие условия. Поэтому многие русские офицеры – капитаны, полковники, генералы – отправились в Парагвай.

И там они получили те же самые чины», – рассказывает профессор СПбПУ Дмитрий Кузнецов. 

Золотая заклепка из моста Петра Великого

Все, кто хоть раз бывал в Санкт-Петербурге, знают Большеохтинский мост или мост Петра Великого. Две ажурные арки придают мосту изящество и легкость. Четыре башни, установленные на быках моста, словно открывают ворота в неизвестность. Мост был открыт в 1911 году. В Петербурге существует устойчивая легенда, связанная с этим мостом.

Сразу после возведения переправы по городу пошли слухи, что одна из миллиона заклепок моста – золотая. Якобы строители поставили золотую заклепку на счастье, покрыв ее сверху металлической пленкой, что значительно усложнило поиски. Как ни старались петербуржцы, так они до сих пор и не нашили золотую заклепку. Возможно, что пути поиска этой заклепки ведут в Парагвай. 

«В столице Парагвая, городе Асунсьон очень много улиц носят имя российских офицеров, – рассказывает профессор Университета дель Норте (Парагвай) Игорь Проценко.

– Российские инженеры были основателями инженерного факультета национального университета Парагвая. Среди них были и петербуржцы.

Совсем недавно я узнал, что в этом процессе принимали участие такие инженеры, как Сергей Шишканов и Сергей Бобровский – те, кто работал здесь, в Петербурге».

Дело в том, что одним из строителей Большеохтинского моста был инженер Сергей Бобровский. Его имя высечено на мемориальной доске, установленной на одной из башен.

После революции судьба забросила его вместе с другими соотечественниками в далекий Парагвай. И то, что в сердце Латинской Америки сегодня есть великолепные дороги и мосты, – заслуга наших соотечественников.

В столице Парагвая, Асунсьоне 17 центральных улиц носят имена русских офицеров и инженеров.

Вместе с Сергеем Бобровским в Парагвай приехала большая группа инженеров и ученых. Среди них был и Сергей Шишпанов. Представители этой группы основали там целую научную школу в национальном университете Асунсьона.

«Сергей Шушпанов по приглашению парагвайского правительства также оказался там. В двадцатые и тридцатые годы он занимался вопросами баллистики.

 Благодаря ему в Парагвае стала зарождаться не только артиллерия, но и военная авиация.

 Эти навыки сыграли очень важную роль в самой известной войне XX столетия в Латинской Америке – в так называемой Чакской войне, которая проходила с 1932 по 1935 годы», – рассказывает профессор СПбПУ Дмитрий Кузнецов.

Иваны из Парагвая

Парагвай находится в самом центре Латинской Америки. Здесь нет таких древних достопримечательностей, как в Перу или Боливии, зато в Парагвае два государственных языка – испанский и язык индейцев гуарани.

И вот что любопытно, одно из самых распространенных мужских имен в Парагвае – Иван! Сегодня уже почти не осталось парагвайцев, которые помнят русский язык, принесенный в страну эмигрантами, среди которых был и самый известный человек в Парагвае – царский генерал Иван Тимофеевич Беляев.

«У меня есть одна студентка, ее зовут Катюшка. Дело в том, что её бабушка когда-то приехала из России, – говорит Игорь Проценко. – В Парагвае невероятное количество Иванов. У меня такое ощущение, что каждый второй парагваец – Иван. Причём существует испанский эквивалент этого имени – Хуан. Казалось бы, все Иваны давно должны были стать Хуанами. Но нет! Есть и те, и другие».

Генерал Беляев, победивший в Чакской войне

Имя белого генерала Беляева в России практически никому не известно, но в Парагвае он – фигура почти легендарная. Впервые с германскими офицерами генерал Беляев столкнулся в Первую мировую войну.

Затем была служба в добровольческой армии белых. С последними частями он покидает Крым и отправляется в эмиграцию.

На своей новой родине – в Парагвае – он совершает несколько экспедиций в индейский район Чако, составляет карты этих мест, заводит дружбу с местными индейцами. 

«Еще в детстве будущему генералу Беляеву досталась каким-то образом карта Латинской Америки. И он настолько заинтересовался Парагваем, что это определило всю его жизнь.

Учась в военном корпусе, он выучил испанский язык. Но даже представить себе не мог, что судьба сведет его с этим государством.

Мало того, он станет там фигурой, которую мы назвали министром обороны», – рассказывает Александр Мясников.

Сегодня мало кто знает, что между Первой и Второй мировыми войнами русские вновь столкнулись с немцами во время Чакской войны, которая шла между Парагваем и Боливией в 1932-1935 годах.

Чакская война – самая кровопролитная латиноамериканская война 20 века.

В ней русские офицеры вместе с парагвайцами противостояли Боливийским захватчикам в провинции Гранд-Чако, где предполагались большие запасы нефти. 

Боливийской армией командовал генерал-майор Германского штаба Ганс Кундт. Солдаты боливийской армии носили кайзеровскую форму и проходили обучение в соответствии с германскими военными стандартами. 

«Во время Чакской войны вновь сошлись два генерального штаба. Русский генеральный штаб был на стороне Парагвая, а немецкий генеральный штаб был на стороне Боливии. Поэтому русские знали, как немцы будут вести наступление и как они будут организовывать оборону», – говорит профессор СПбПУ Дмитрий Кузнецов.

Абсолютный перевес сил был на стороне Боливии. По людским ресурсам она превосходила Парагвай примерно в 3,5 раза. В Боливийской армии насчитывалось 120 тысяч бойцов, а у Парагвая чуть больше 30 тысяч. Кроме того, у боливийцев было в четыре раза больше самолетов и другой техники, например, танков и огнемётов, которых в Парагвайской армии вообще не было. 

После объявления войны Генерал Кундт пообещал «молниеносно сожрать русских». Немцы знали, против кого им придется воевать: в парагвайской армии сражались русские офицеры-белоэмигранты, прошедшие Первую мировую. Генштаб армии Парагвая возглавлял генерал Иван Беляев. Русские офицеры командовали полками, батальонами и дивизиями.

Для индейцев, обитавших на дикой территории Чако Борель, бывший русский генерал стал Белым Отцом. Противники хорошо знали тактику другой стороны – сказывался опыт Первой мировой войны, где немцам приходилось сражаться с русскими.

Кундт надеялся на то, что наличие бронетехники и троекратно превосходящей противника живой силы обеспечит боливийской армии быструю победу малой кровью.

«Никто даже представить себе не мог, что в Парагвае окажется несколько тысяч наших эмигрантов. Генерал Беляев выступил с заявлением, мол, поскольку Парагвай стал для русских второй Родиной, то они должны встать на его защиту.

А все эти люди – это боевые офицеры, люди с хорошим военным и инженерным образованием.

И стало происходить то, чего никто не ожидал: парагвайская армия, которая была в десятки раз меньше, стала не только сдерживать натиск врага, но и одержала победу», – говорит писатель Александр Мясников. 

Парагвайцы вместе с русскими отважно сражались за свою землю. Вначале война шла с переменным успехом. Пользуясь наличием танков и другой бронетехники, боливийцам удалось захватить несколько опорных пунктов, но тут сказался военный талант генерала Беляева.

Войска Парагвая начали наступление и окружили боливийскую армию. В конце концов боливийская армия и ее германский генштаб вынуждены были просить перемирия.

Боливия потеряла убитыми 90 тысяч солдат, а Парагвай менее 40 тысяч, в плену оказалась почти вся боливийская армия.

Русский духом: глава страны – воспитанник белой эмиграции

Надо добавить, что в Чакской войне молодым лейтенантом участвовал и будущий диктатор Парагвая Альфредо Стресснер. Его правление стало самым продолжительным в Латинской Америке: 34 года с 1954 по 1989 год.

Так вот, этот самый Стресснер во время войны тесно общался с русскими офицерами, которые научили его двум вещам: пить водку и ненавидеть большевистский режим. Поэтому в период его правления Парагвай не поддерживал никаких связей с СССР. В то же время, они приучили Стреснера к русской культуре.

 В столице далекого Парагвая, Асунсьоне, есть улицы, названные русскими именами, а в Чако Борель сооружен памятник генералу Беляеву.

«Когда будущий диктатор Парагвая пришел к власти, он в какой-то степени внедрял русскую культуру. Страстный любитель всего русского, он при этом получил воспитание от белой эмиграции. Поэтому Стресснер никогда не имел никаких контактов с Советской Россией. Дипломатические отношения с Парагваем не были установлены до 1992 года», – рассказывает профессор СПбПУ Дмитрий Кузнецов.

При Стресснере произошло то, что назвали экономическим чудом Парагвая. Были закончены несколько крупных проектов, а главное – начато строительство на реке Парана, крупнейшей в мире ГЭС. 

Национальный напиток Терере

Парагвай — страна с очень доброжелательным народом. Куда бы вы ни пришли, первое что вам предложат – это выпить терере. Это местный вариант матэ.

Все знают, что в Латинской Америке очень популярен напиток мате. В большинстве стран его пьют горячим из сосудов, сделанных из тыквы — калебесов.

Но парагвайцы считают, что это неправильное мате, и только в Парагвае пьют настоящий правильный йербе мате.

«Во всем мире известен аргентинский вариант мате. В сосуд, который называется калебас, кладут траву матэ и заливают горячей водой. Мы в Парагвае так не делаем. Во-первых потому, что мы себя очень дистанцируем от Аргентины. А, во-вторых, у нас намного жарче.

Поэтому вместо калебасов мы используем деревянный стакан, внутри которого может быть слой металла. Мы кладем туда траву матэ и заливаем ее ледяной водой. Потом берём трубочку бомбилью и через нее пьем холодный матэ, который у нас называется терере.

Все студенты у нас носят на занятия такие стаканчики с терере и подливают в напиток ледяную воду из термосов», – говорит Игорь Проценко. 

У этого напитка интересная история, и связана она снова с русскими. По некоторым источникам, терере широко распространился по стране во время Чакской войны.

Чтобы не выдать расположения войск, команданте Беляев запретил разжигать костры. Поэтому мате стали заливать холодной водой.

Сейчас терере объявлен национальным достоянием Парагвая – в каждую последнюю субботу февраля здесь даже отмечается «День Терере»

Первое рукопожатие в истории

В Парагвае нет памятников доколумбовой Америки. Величественные пирамиды и храмы, наследие инков, ацтеков и индейцев майя оказались в других странах. А в Парагвае индейцы гуарани сохранили лишь мифологию.

Парагвайцы считают себя католиками. Но католичество здесь очень своеобразное. Католические обряды тесно переплелись с мифологией индейцев гуарани.

Они считают, что для того, чтобы попасть в рай, совсем не обязательно умирать.

Основа парагвайского общества – это семья. Самым популярным традиционным видом деятельности в Парагвае считается плетение, которое называется нандути – «паутина».

Это изысканное кружево, изготавливаемое вручную и используемое в различных ажурных изделиях с круглыми рисунками из льна, шелка и хлопка. Кстати, государственный флаг Парагвая имеет те же цвета, что и российский триколор. Но мало того, в Парагвае флаг двухсторонний.

Это единственный в мире флаг, на одной стороны которого изображен герб государства, а с другой – герб казначейства республики Парагвай. 

Дипломатические отношения между Парагваем и Россией были установлены лишь в 1992 году. Поэтому Парагвай остается для россиян страной терро-инкогнито. Но интерес к России у парагвайцев очень велик. Они помнят российских офицеров, которые помогли им отстоять суверенитет и независимость.

Особенно подогрел интерес к России Чемпионат мира по футболу 2018 года. Президент Парагвая побывал в дни Чемпионата в Москве. И даже встретился с российским президентом.

Их рукопожатие – первое в истории рукопожатие глав наших государств – широко обсуждалось народом Парагвая и вселило в него большой оптимизм и надежды.

Источник: https://mir24.tv/articles/16347771/paragvai-dalekii-no-s-russkoi-dushoi

Русская закваска Парагвая

Русские в Парагвае. Как русские немцев в парагвае разгромили

Александр Гончаров · 09.07.2019

В Южной Америке, почти в самом центре этого континента, есть страна, которая практически неизвестна русскому православному сердцу. Это Парагвай со столицей Асунсьон. А между тем в 30-е и 40-е годы XX века сие государство можно было бы без излишнего преувеличения назвать «самым русским из всех латиноамериканских держав».

В 1927 году русские эмигранты построили в Асунсьоне главный православный храм Парагвая – церковь Покрова Пресвятой Богородицы, причем на улице во имя Успения Божией Матери.

Русская община в Парагвае росла не очень-то и быстро, а по-настоящему ее численность серьезно возросла во время Боливийско-Парагвайской войны (1932-1935), ставшей одновременно эпилогом Первой Мировой и прологом Второй Мировой войн.
Судьбы людей России и Парагвая связаны гораздо теснее, чем кажется нам.

Но чтобы это разъяснилось, необходим предварительный экскурс в историю данного южноамериканского государства, которое по своей уникальности и особенности сравнимо, пожалуй, с историей Российской…

Забытая Параквария

За точку отсчета парагвайской истории следует принять 1610 (1609?) год, когда на обширной территории в глубине Южной Америки иезуиты с разрешения испанского короля Филиппа III приступили к основанию редукций (иначе миссий) с целью крещения индейцев и переустройству их быта с переводом от дикого образа жизни к цивилизованному.

В редукциях индейцев-христиан научали, как правильно обрабатывать землю, пасти скот и изготавливать различные предметы. Шедевром индейского ремесла явились органы, коих-то и в Европе делать умели единицы мастеров. Все вместе общины составляли полунезависимое государство Параквария.

В редукциях же существовали школы и больницы, и нищих не было просто потому, что больные, увечные, дети и вдовы надеялись необходимыми для жизни средствами из средств миссий.

Параквария сразу же вызвала чувство зависти у соседей – населения будущих Бразилии и Аргентины. Особую ненависть к иезуитам и индейцам проявляли плантаторы, желавшие захватить уже разработанные земли и обратить аборигенов в рабов. Предпринимались попытки силой решить вопрос.

Но иезуиты обучили индейцев европейским методам ведения войны, и у захватчиков почти сто лет ничего не выходило. И только в 1767 году латифундистам и их шайкам удалось разбить Паракварию. Индейцев изгнали с обжитых территорий, иезуитов же выслали подальше.

Параквария же и была предтечей Парагвая…

Демократия и геноцид

В 1811 году Парагвай добился независимости от Испании. В последующие годы, вплоть до 1870-го, успехи и неудачи республики были связаны с деятельностью трех человек: верховного диктатора Хосе Гаспара Родригеса де Франсия и Веласко (правил самостоятельно с 1814 по 1840 г.

), президентов Карлоса Антонио Лопеса (1841-1862) и Франсиско Солано Лопеса (1862-1870). И де Франсия, и оба Лопеса встречают у историков далеко неоднозначную оценку.

Они, безусловно, являлись диктаторами, но при их правлении Парагвай превратился в наиболее промышленно развитую страну Южной Америки: строились железные дороги, развивалось сталелитейное дело, в стране имелось недурственное образование (начальное и среднее), формировалась добротная медицина, крестьяне получили землю.

Конец преуспеванию Парагвая положила война с Бразильской империей, Уругваем и Аргентиной 1864-1870 гг. Как и в случае с Паракварией «сработали» такие грехи, как зависть, любостяжательство и гордыня.

Под видом борьбы за демократию (о, сколько уже крови пролилось под этим привлекательным лозунгом!) соседние страны, за спинами коих скрывались США и Великобритания, решили поживиться за счет разграбления Парагвая.

Насколько народ Парагвая «не любил» своих «диктаторов», говорят факты невероятного упорства, с которым сражались парагвайцы (в том числе и женщины, и дети!) с бразильцами и аргентинцами. Но силы слишком были неравны. Парагвай разбили.

Причем и бразильская, и аргентинская (в меньшей степени) армии проводили план «выжженных территорий»: уничтожались полностью целые деревни, леса и скот.1 марта 1870 года перешедший к партизанской войне президент Франсиско Лопес получил тяжелое ранение, от коего и скончался. Его последними словами были «Родина моя, я умираю вместе с тобою».После разгрома Парагвай превратился в беднейшее государство Латинской Америки, всю землю вновь поделили помещики (а что? торжество демократии, понимаешь!), а количество граждан значительно сократилось из-за невозобновимых потерь: из 1,35 миллионов населения осталось лишь 221 тысяч человек, из коих только 28 тысяч составляли взрослые мужчины.

Итак, в край с такой вот страшной, но и доблестной историей после революции 1917 года и Гражданской войны решились переселиться обездоленные русские люди из неприветливой Европы.

Странные улицы Асунсьона и «Белый отец»

Ежели сейчас кто-нибудь из россиян доберется до Парагвая, то неожиданно обнаружит, что один из маленьких городов носит наименование Fortin Serebriakoff (форт Серебрякова), а улицы Асунсьона имеют названия в честь героев Боливийско-Парагвайской войны XX века: Mayor Kasianoff, Comandante Sergio Salaskin, Colonel Butleroff, а Почетным гражданином Парагвая являлся признанный индейцами касиком (вождем) и названный «Белым Отцом» бывший генерал царской армии Иван Тимофеевич Беляев.Беляев появился в Парагвае в 1924 году. Разочаровавшись в русской эмиграции в Европе, Иван Тимофеевич задумал создание особой колонии россиян в Парагвае, которая должна была сберечь «все то святое, что создавала Русь, [и оно] могло бы, как в Ковчеге, сохраниться до лучших времен» (И.Т. Беляев).Генерал Беляев раздумывал о создании нового дома для беженцев из России. Но его желания носили еще и чисто православный характер: «Существуют две точки зрения на русскую эмиграцию. Большинство считается только с условиями материального характера и в зависимости от личных стремлений. Иные, особенно вначале, смотрели на эмиграцию с другой стороны, усматривали в ней возможность организации сил для борьбы с большевизмом, при непременном условии играть в ней заметную роль. Впоследствии, когда события доказали полное отсутствие этой возможности, все их внимание обратилось на общественность, где, разумеется, они должны были сохранить ее за собою.Я мечтал об одном. В море продажного разврата и растления я надеялся найти горсть героев, способных сохранить и возрастить те качества, которыми создалась и стояла Россия.

Я верил, что эта закваска, когда совершится полнота времен, когда успокоится взбаламученное море революции, сохранит в себе здоровые начала для будущего. Если нельзя было спасти Россию, можно было спасти ее честь».

До Боливийско-Парагвайской войны Беляев прославился в качестве путешественника и исследователя провинции Гран-Чако (точнее, ее части – Чако-Бореаль) и организатора переезда сотен белых эмигрантов в центр Южной Америки.
Исследователь полюбил индейцев, а они отвечали ему взаимностью.

Беляев осваивал языки местных племен, обычаи и нравы. Он первым отметил, что индейцы почитают Пресвятую Троицу (только под другим именем), а их взгляды носят явное сходство с представлениями Ветхого Завета. Беляев перевел на русский язык индейскую поэму «Амормелата» («Великий потоп»).

И во время экспедиций в Чако и после Боливийско-Парагвайской войны Иван Тимофеевич учил индейцев основам истории, географии и гигиены, но при этом обязательно и православным молитвам, переведенным на языки коренных народов Парагвая. Неслучайно при прощании с умершим И.Т.

Беляевым в 1957 году индейцы (даже и язычники!) пели «Отче наш» на улице перед православным храмом в Асунсьоне…

Грехи войны и подвиги людские

Сребролюбие и любостяжательство часто порождают раздоры среди людей и брани между государствами. Боливийско-Парагвайская война исключения отнюдь не представляет.

Преподобный Исидор Пелусиот некогда изрек важнейшие слова: «Из-за любви к деньгам вражда, драки, войны; из-за нее убийства, разбои, клевета; из-за нее не только города, но и пустыни, не только обитаемые страны, но и ненаселенные дышат кровью и убийствами… Из любви к деньгам извращены законы родства, потрясены уставы природы, нарушены права самой сущности… Сколько бы зол ни отыскал кто в народных собраниях, или в судилищах, или в домах, или в городах, – увидит в них отростки этого корня».Боливия решила в начале тридцатых годов оторвать от Парагвая большой кусок территории в Гран-Чако – ведь там нашли нефть, что сулило огромные доходы. К войне страну подталкивала и американская компания «Стандарт Ойл». Боливийцам военные действия казались легкой прогулкой. Армия сей горной страны превышала парагвайскую по всем показателям – например, солдат и офицеров у Боливии имелось в 3,5 раза больше, чем в парагвайских вооруженных силах, по крупнокалиберным пулеметам превосходство было в 6 раз, по винтовкам – в 4 раза и т.д.Боливийские военные прошли хорошую выучку у немецких инструкторов, среди которых трудился и пресловутый Э. Рем, вернувшийся затем в Германию и возглавивший отряды СА («штурмовиков», «коричневорубашечников»), фактически приведших Адольфа Гитлера к власти в Рейхе. Всю боливийскую воинскую группировку 6 декабря 1932 года возглавил немец – генерал Ганс Кундт, а в качестве командиров части рот, батальонов и полков выступали другие выходцы из Германии, прошедшие горнило Первой Мировой войны.Конечно, парагвайская армия, страдавшая от нехватки офицерских кадров, имела мало шансов на успех. Но на помощь ей пришли русские эмигранты. И если немцы выступали как наемники, то русские поднялись на защиту страны, давшей им приют в годину лишений и бедствий. Православный закон русской армии – «Защищай обижаемых!» – помог казакам и офицерам окончательно определиться. В рядах парагвайских войск воевали Н.Ф. Эрн и С.Ф. Эрн – братья рано ушедшего философа-славянофила Владимира Эрна, автора теории «катастрофического прогресса»; потомок великого химика Бутлерова – Юрий Бутлеров; майор Николай Корсаков и другие. А Иван Тимофеевич Беляев возглавил Генеральный штаб парагвайской армии.

Многие русские люди сложили свои головы, отдав жизнь за победу Парагвая, поэтому-то их имена и носят улицы и площади городов Парагвая. И их память трепетно чтится парагвайским народом.

«На круги своя…»

Война 1932-1935 гг. повторила Первую Мировую в том, что наступление, организованное по канонам военной германской науки, разбилось об оборону, выстроенную по-русски.

Отблески же событий Второй Мировой войны определяются точно: нападение Боливии на Парагвай без объявления войны, первоначальный успех агрессора, а затем полное и безоговорочное разбитие его стороной защищающейся.

И столкновение немцев и русских на парагвайской территории знаменует и Первую Мировую, и Вторую Мировую войны.

Есть и предприговор фашистской Германии – Боливию разбили совершенно, почти 80 процентов боливийской армии попало в плен. Впрочем, и потери с обеих сторон были страшные (если считать их от общей численности населения), предрекшие зловещий смертоносный каток Второй Мировой.

Форт Канада в Парагвае напоминает Брестскую крепость в Великую Отечественную войну. А бои за парагвайский форт Нанаву явно схожи с жесточайшим сражением за Сталинград.

Конечно, парагвайские масштабы меньше наших, но героизм парагвайцев и русских, и погибших, и восторжествовавших в этих битвах, находит в себе параллели с великими подвигами наших солдат в 1941-1945 гг.

И как же не вспомнить изречения святителя Филарета Московского, которыми и хочется заключить повествование: «Война – страшное дело для тех, которые предпринимают ее без нужды, без правды, с жаждою корысти или преобладания, превратившеюся в жажду крови. На них лежит тяжкая ответственность за кровь и бедствия своих и чужих.

Но война – священное дело для тех, которые принимают ее по необходимости, в защиту правды, веры, отечества.

Подвизающийся в сей брани оружием совершает подвиг веры и правды, который христианские мученики совершали исповеданием веры и правды, страданием и смертию за сие исповедание; и, приемля раны, и полагая живот свой в сей брани, он идет в след мучеников к нетленному венцу».Судьбы Парагвая и современной нам Новороссии очень схожи.

Парагвайцы спасали честь и самость всей Южной Америки. Новороссия же сражалась (без преувеличения!) за уникальность не только Русского Мiра, но и Восточной Европы, а может и Большой Европы от Атлантики и до Урала.

Если в итоге проиграет Новороссия, то тлен, и распад морали, и ограничение до последних пределов, настоящей человеческой воли, разума и души захлестнут окончательно все пространство от Лиссабона и Екатеринбурга. На пепле Новороссии готовится восторжествовать отнюдь не мифический Содом!И «Путинская пропаганда» здесь совершенно не причем.

Часть новороссов подняла над головами своими православные знамена потому, что генетическая память подсказывала естественное духовное оружие против наступающей Тьмы…Когда святитель Николай Японский проповедовал Православие в стране Восходящего солнца, то первыми его сподвижниками стали самураи. И это исторический факт. Значит Православие во всей полноте своей соответствовало негласному самурайскому кодексу поведения (разве что выступало против самоубийства). Честь, долг и верность утверждали самураи! Честь, долг и верность воспламеняли новороссов! Честь, долг и верность блюли парагвайцы и русские Парагвая! Так замыкается во времени путь правды Жизни, правды Любви Божией, правды истинной человеческой Свободы!

«Подвиг веры и правды…»

Латинская Америкамировая историяПарагвайРоссия

Источник: http://ignis.orthodoxy.ru/?p=3183

Унесенные ветром гражданской войны или новая Родина — Парагвай

Русские в Парагвае. Как русские немцев в парагвае разгромили

Октябрьская революция и последовавшая за ней гражданская война разрушила не только Российскую империю. Поломались судьбы и семьи людей, проживавших на ее территории. Десяткам тысяч эмигрантов бывшие союзники позволили жить и дышать как получится. Русские врачи с мировым именем работали санитарами в английских и французских госпиталях.

Некоторая часть боевых офицеров поступила на службу в болгарскую и югославскую армии или пошли по пути солдат удачи: завербовались во Французский и Испанский иностранные легионы. Флотские офицеры переквалифицировались в кочегаров и палубных матросов на иностранных судах. Инженеры трудились чернорабочими на промышленных предприятиях Старого и Нового света.

Каждый устраивался, кто как мог: таксистами, официантами и швейцарами.

В Латинскую Америку белоэмигранты прибыли еще задолго до окончания Гражданской войны в России. В числе первых в Парагвай эмигрировал царский генерал Иван Тимофеевич Беляев.

Широкую известность и народную парагвайскую любовь приобрел другой белоэмигрант — офицер парагвайской кавалерии Станислав Голубинцев. Последний проявил себя во время подавления антиправительственного военного мятежа.

Парагвайская пресса провозгласила Голубинцева «тузом правительственной кавалерии» и нарекла прозвищем Сакро Дьябло.

Олег Царьков, издавший двухтомную книгу «Чако, 1928-1938. Неизвестная локальная война», охарактеризовал Голубинцева следующим образом: «В отличие от других русских офицеров это был типичный искатель приключений, сменивший Донскую Армию на Французский Иностранный легион в Марокко, а после парагвайскую службу — на милицию бразильского штата Риу-Гранди-ду-Сул».

Русская эмиграция в Парагвае: новая Родина — «Зеленое пекло»

В июне 1924 года, с согласия президента Парагвайской республики Эусебио Айяла, через международную прессу огласили воззвание. В страну приглашались русские эмигранты. О.

Царьков в монографии ссылается на записки Георгия Бенуа: «Русская эмиграция была как нельзя кстати для Парагвая, который начал восстанавливать расшатанную экономику. Строились мосты, дороги, административные здания, казармы и т.д.

Страна постепенно оживала благодаря помощи русского технического персонала».

Кроме этого, по замыслу И.Т.Беляева, в необжитом регионе Гран-Чако планировалось основать поселения по принципу казачьих станиц юга Украины. Однако на практике все было не так гладко, как в теории. Из-за сложного климата, местные называли эту территорию «Зеленое пекло», колонисты надолго не задерживались. Столкнувшись с неимоверными трудностями, уезжали обратно.

Михаил Каратеев о жизни русских колонистов в Парагвае

Бывший кадровый офицер, писатель и публицист Михаил Дмитриевич Каратеев, перебрался в Латинскую Америку со второй волной эмиграции. Об этом периоде жизни написал сборник рассказов «По следам конквистадоров». Жизнь русских колонистов автор описывает с горьким сарказмом.

«Приезжаем в Энкарнасион — дыра прямо зловещая, даже на приличное село не похоже. Тут нашу группу встретил генерал Беляев — симпатичный, ласковый, всем нам страшно понравился.

«Добро, говорит, пожаловать, дорогие! Сейчас я вас помещу в здешней казарме, накормлю, дадим вам денек отдохнуть, а потом отвезем в станицу. Ну, пришли в казарму: голая комната с цементным полом, даже сесть не на что. Принесли парагвайский чай — какую-то бурду без сахара и без хлеба.

Выпили мы его и ждем что дальше последует, но генерал говорит: «Извините, господа, Парагвай страна бедная и больше ничего предложить вам не может».

Из-за непогоды весь следующий день ушел на путешествие до станицы, хотя до нее было всего 10 верст.

«Начало темнеть, когда телеги остановились. Атаман говорит: «Слезай, ребята, приехали в станицу! Сначала мы подумали, что он шутит: кроме огромной поляны и окружающего ее леса вокруг ничего не было видно.

Наконец заметили на опушке жалкую хибарку — стены из плетня, крыша соломенная — и спрашиваем: а это что, школа, больница или отель для приезжающих? Атаман говорит: «Нет, это мое жилище, оно же и станичное управление. А что касается отеля, то пожалуйте, он тоже тут рядом.

Его начала строить первая группа, но не достроив разбежалась, так что вам самим придется его закончить». С этими словами подвел он нас к нескольким вкопанным в землю столбам. Сверху были положены жерди для крыши, но ни самой крыши, ни стен не было в помине. Атаман пожелал нам спокойной ночи и ушел.

Моросит дождь, темно, хоть в морду бей, мы мокрые и усталые как собаки, с нами, заметьте, женщины и дети, а обсушиться нельзя и деваться некуда, нет даже огня. Сами понимаете, какие тут благодарности и пожелания сыпались в адрес генерала Беляева и прочих благодетелей, причастных к этому делу!»

Чакская война — война монополий

К исходу 20-х годов над Парагваем сгустились тучи. Предполагалось, что в упомянутой провинции Чако, на границе с Боливией, должно находиться крупное месторождение нефти.

Огромный коммерческий интерес проявила американская корпорация «Standard Oil» и на горизонте замаячил звездно-полосатый флаг САСШ (Североамериканские Соединенные Штаты). Американское лобби подталкивало Боливию к войне.

В свою очередь бонзы «Royal Dutch Shell», в противовес американцам, поддержали Парагвай. Война за ресурсы была неминуема.

До начала «горячей стадии» конфликта, по поручению Министерства обороны, Беляев И.Т. осуществил ряд географических и этнографических экспедиций в необжитые регионы Парагвая.

Помимо научных исследований решались и военные вопросы. О.

Царьков считает, что главное достижение русских советников накануне войны — расшифровка военных кодов боливийской армии и построение четкой системы управления в парагвайской армии.

Когда началась война между Боливией и Парагваем

Летом 1932 года боливийские войска перешли границу и захватили форт «Антонио Лопес». Парагвайское правительство объявило войну Боливии. На первоначальной стадии вооруженного конфликта, боливийская армия насчитывала 60 тысяч человек, а парагвайская — менее 5 тысяч.

На американские деньги боливийцы закупили современные английские танки. Авиационный парк состоял из 60 самолетов последних моделей, а у парагвайцев — 17 устаревших бортов. В составе боливийской армии находилось огромное количество немецких, чехословацких и чилийских наемников.

Начальником штаба боливийской армии стал немецкий генерал фон Клюк. В дальнейшем его сменил другой германский генерал — Ганс Кундт.

Командующим парагвайской армией назначили полковника Хосе Феликса Эстигаррибия, происходившего из племени индейцев гуарани.

Воспользовавшись рекомендациями русских советников, Парагвай потратил небольшие валютные средства не на бесполезные в джунглях танки, а на закупку современных винтовок, автоматического оружия (пулеметы Мадсена, пистолеты-пулеметы Томпсона), а также на современные артиллерийские системы и минометы. Недаром генерал Беляев происходил из семьи потомственных артиллерийских офицеров.

Война в джунглях внесла свои коррективы. Большинство боевых столкновений проходили в условиях ограниченной видимости. Обозначилась и новая специфика: огонь легкого автоматического оружия в сочетании со штыковыми атаками оказался результативнее, чем танковые атаки и авиационные налеты.

Именно русские обучили парагвайских солдат штыковым атакам, до этого штыками разве что открывали консервы.

Бесшабашная смерть командира третьего батальона пехотного полка «Итороро» Василия Орефьева-Серебрякова в битве при Бокероне описана в многочисленных российских и парагвайских военных хрониках.

28 сентября 1932 года Серебряков поднял саблю и с криком: — Вперед! Да здравствует Парагвай! — бросился на пулеметный огонь врага. На следующий день, после гибели Серебрякова, неприступный форт взяли. Этот день стал национальным праздником в Парагвае.

Генерал Кундт, аргументируя собственные промахи и отставку, утверждал, что в Боливии использовал тактику, применявшуюся на восточном фронте (речь идет о Первой мировой войне). Военные действия сводились к плотному «точечному» атакующему удару, что, как показали дальнейшие события, было не приемлемо в условиях «Зеленого пекла».

Итоги Чакской войны

Парагвайское командование, воспользовавшись опытом русских военачальников, сделало ставку на сосредоточенный артиллерийский огонь.

Отдельные воинские части маневрировали между укрепрайонами, защищенными колючей проволокой и минными полями.

Мобильные группы парагвайских бойцов внезапно появлялись вблизи боливийских позиций, устанавливали минометы и наносили молниеносный огневой удар. После чего, разобрав минометы, отходили под прикрытием пулеметчиков.

Несмотря на численное превосходство со стороны боливийской армии, в конце 1934 года парагвайцы перешли в контрнаступление и вторглись на территорию Боливии. Уже через полгода обе армии были окончательно измотаны. Между тем, благодаря высокому боевому духу, парагвайцам удалось окружить и разгромить последний оборонительный рубеж боливийской армии близ городка Вилья-Монтес.

На этом война практически закончилась. Удивительно, но парагвайцы захватили в плен превосходящие силы противника. В следствие чего, Боливия обратилась в Лигу Наций с просьбой о посредничестве для заключения перемирия. Соглашение о прекращении огня подписали в июне 1935 года, а окончательный мирный договор вступил в силу 80 лет назад — в июле 1938 года.

Чуть позже оказалось, что расчеты геологов не совсем верны, в обозначенном районе нефть не нашли. Ошибка геологов, преступные амбиции политиков и алчность транснациональных корпораций стоила жизней десяткам тысяч людей. Общие оценки потерь разнятся.

В одних источниках указано, что погибло 40 тысяч парагвайцев и 89 тысяч боливийцев, в других — 31 тысяча против 60-ти.

Оказывая дань уважения подвигу простого парагвайского солдата, государственные мужи увековечили его образ, изобразив на обновленной национальной валюте.

Чакская война: реальность и домыслы

Скептики, конечно же, упрекнут в предвзятости изложения материала о личном вкладе белогвардейских офицеров в Чакской войне. Вероятно, они будут правы. В целом, в вооруженных силах Парагвая служило не более сотни российских добровольцев. Эта цифра на фоне общих парагвайских смертей — капля в море.

Опять-таки, в большинстве российских изданий образ генерала Беляева рисуют сверх меры слащаво героическим. М.Каратеев, будучи непосредственным участником упомянутых событий, посвятил царскому генералу отдельный раздел.

«Закончив свои исследования, он сделал в правящих сферах обстоятельный доклад и не пожалел красок для описания тех невзгод и опасностей, которым на каждом шагу подвергался в Чако.

По его словам, из последней экспедиции он лишь чудом возвратился живым, а его спутник — лейтенант парагвайской службы Оранжереев, погиб. Все это еще разукрасили газеты и Беляев действительно стал знаменитостью и героем дня, его даже сделали чем-то вроде помощника военного министра.

Но несколько месяцев спустя вернулся из Чако «погибший» лейтенант Оранжереев и стал гоняться за Беляевым, грозя его пристрелить. По его словам, генерал бросил его в лесу умирающим от тифа и своим случайным спасением он обязан только набредшим на него индейцам.

Оранжереева произвели в капитаны и скандал кое-как замяли, но репутация Беляева пошатнулась.

А когда началась война и пустили в дело составленные им карты, оказалось, что они с местностью имеют довольно мало общего, ибо генерал занимался в Чако не столько топографическими съемками, сколько изучением индейского языка и фольклора, а карты составлял, главным образом, по сведениям, полученным от тех же индейцев. Беляеву деликатно предложили подать в отставку, но с сохранением генеральской формы и жалования».

Впрочем, статья не о русских или немецких генералах и бесшабашных «солдатах удачи», а о героической отваге парагвайского народа. Страна смогла не только отстоять территорию и независимость, но и заставить считаться со своим мнением ведущие мировые державы.

Источник: https://www.arskerylos.art/unesennye-vetrom-grazhdanskoj-vojny-ili-novaja-rodina-paragvaj.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.